— У вас назначена встреча? — не отрываясь от компьютера, спросила на ресепшене девушка с черными волнистыми волосами и темными веснушками на носу.

— Меня зовут Брентли Кинг, и мне не нужно гребаное назначение. Дайте ему знать, что я ожидаю. И передайте это. Он захочет меня увидеть.

Я бросил на стол сложенное фото Доу, которое сделал утром, пока она спала. Я не ждал ее ответа. Уселся в зоне ожидания на пластиковый стул, который был повернут к ее столу. Когда девушка наконец-то оторвалась от компьютера, ее челюсть рухнула на пол. Она, вероятно, никогда не видела человека с такой внешностью, как у меня, ожидающего встречи с сенатором.

У меня не хватит терпения оставаться незаметным. Мне нужно провернуть это дерьмо до того, как я изменю свое чертово решение.

Секретарь встала и прошла по коридору. И появилась спустя пару мгновений, набирая номер телефона. Она прикрыла рот рукой, шепча что-то в трубку.

— Сенатор Прайс готов с вами встретиться, — ответила она с наигранной улыбкой, ставя телефон назад в стойку.

Девушка ждала, а потому я последовал за ней по коридору, пока мы не пришли в офис с двойным входом.

Она открыла первую дверь и отошла в сторону, пропуская меня. Когда я вошел внутрь, она закрыла за мной вторую дверь. Раздался еще один щелчок, означающий, что она заперла ее.

— Я знаю, кто вы, мистер Кинг, и единственная причина, по которой пустил вас в этот офис, заключается в том, что я убедился, что вы прошли через металлоискатель. Так что я знаю, что у вас нет оружия, — произнес сенатор, вставая из-за своего сверхогромного стола из черного дерева с фотографией в руках, которую я дал секретарю.

— Именно тут вы и ошиблись, сенатор, — я поднял перед рубашки и достал пистолет из-за пояса штанов.

На мне был ремень с большой металлической пряжкой, который я выиграл как трофей за то, что поймал на ярмарке овцу с помощью лассо. — Бешеная вещичка для всех твоих металлоискателей. Они вырубаются каждый раз из-за нее.

Сенатор сел обратно и сложил руки на поверхности стола, указывая на стул перед ним.

— Значит, тогда закончим это дерьмо, не так ли?

Мое внимание привлекла фотография на его столе. Это была моя малышка, щенячьи глазки, на несколько лет моложе, чем сейчас, она лежала на каком-то пляже.

Ее улыбка была шире и ярче, чем я когда-либо видел. Однажды она была счастливой, и стало ясно, что эта частичка ее счастья сделает сделку легче.

— У меня твоя дочь. У тебя десять секунд, чтобы рассказать мне, почему ты не знаешь, где она, и почему не ищешь ее. Правду. Паршивая ложь не прокатит, — предупредил я.

Глаза сенатора расширились.

— Лучше бы ты не причинял ей боль, а иначе… — он поднялся из своего кресла, и оно резко отъехало назад, падая на пол. — Что тебе известно?

— Уймись, мать твою.