– Оказалось, что чпокнуться с хоккеистом – ее голубая мечта, вот он и подумал, что я буду чудесным подарком на ее день рождения.
– Ничего себе. – И тут я прищуриваюсь. – Твою мать. Только не говори, что ты согласился.
Блейк загадочно усмехается, и я издаю громкий стон.
– Блейк Райли, ты реально больной.
Усмешка на его лице дергается, и он разражается хохотом.
– Да ладно, расслабься. Естественно, я отказался. Я не настолько блядун.
– Не гони, Райли, – долетает до нас голос Эриксона, который сидит через проход. Видимо, не я один офигел от Блейкова привета из прошлого. – Ты настоящий кобель.
– Гав! – отзывается Блейк."
"В ответ Эриксон воет, к нему присоединяется Фосберг, и вскоре половина моих одноклубников завывают, как ненормальные, до тех пор, пока со своего места не поднимается тренер Хэл.
– А ну замолчали, тупицы. – Он садится назад, и я слышу, как он бормочет нашему тренеру по защите: – Честное слово, как дети.
Я проглатываю смешок. Он прав. Мы и правда как дети. Взрослые и накаченные тестостероном дети.
Удивительно, но, когда автобус наконец-то останавливается возле отеля, мое настроение остается по-прежнему неплохим. Поблагодарив водителя, я вслед за Блейком ступаю на тротуар и сразу же ослабляю галстук. Фрэнк не одобрит, что я расстаюсь со своим прилизанным видом, еще не добравшись до номера, но мне наплевать, что он там…
Черт. Наверное, я все-таки поспешил. В лобби стоит с полдюжины репортеров. Кто-то уже сует мне под нос микрофон, и я издаю мысленный стон. У меня нет настроения разговаривать с прессой. Чертов Фрэнк, думаю я. Мог бы предупредить, что после вчерашнего интервью наш отель наводнят журналисты.
О сегодняшнем матче они, конечно, не спрашивают и, пока Эриксон и Блейк с сочувствием глядят на меня, начинают напирать с вопросами о моих «гейских отношениях». Я в секунде от срыва – отношения есть отношения, и уточнение «гейские» ни к чему, – но внезапно Блейк берет меня за плечо.
– Бар, – шепчет он.
Я стискиваю зубы. Пошло все к чертям. Сейчас я хочу не надраться, а просто спрятаться в номере.
Мотнув головой, я бормочу, что не в настроении пить, но Блейк прерывает меня.
– Бар, – повторяет он. На этот раз тверже.
Нахмурившись, я перевожу взгляд на открытый бар в лобби, и мое сердце стремительно воспаряет и одновременно ухает вниз.
Джейми.
Здесь Джейми.
Он сидит за столиком около стойки, взгляд карих глаз всматривается в толпу. Сталкивается с моим. И мое сердце делает сальто и приземляется в горле.
Что он здесь делает? И как, черт побери, пробраться к нему, чтобы пресса не нащелкала новые «сенсационные» фото?
Я разрываюсь между сердцем и разумом. Броситься к нему? Написать, чтобы встретился со мной в номере? Но Джейми принимает решение за меня.
