То, что мы делаем, чтобы сохранить наши отношения в тайне – маленькие неловкие недомолвки, открытая ложь – все это ужасно. Я знаю, это и его беспокоит. А молчим мы, потому что делать так стыдно. Я поставил его в это неприятное положение, потому что хотел, чтобы в мой первый сезон меня оценивали исключительно по степени мастерства. Но мы всего лишь на полпути, и с каждым днем становится все тяжелей.

– Нельзя нам переезжать, – вяло откликается Джейми. – Выставишь себя гадом, плюс никаких гарантий, что там будет спокойнее, нет.

Увы, это правда.

– Мне нужно еще всего лишь три месяца. Или четыре, не больше.

– Я знаю.

Снова воцаряется тишина. Но, по крайней мере, его рука начинает блуждать по моей спине. Если Джейми притрагивается ко мне, значит все будет нормально.

– Извини, что не вышло с кино.

– Можно сходить днем.

– Конечно, – соглашаюсь я. Но ни один из нас не встает, чтобы узнать время сеанса. Вместо этого я отгибаю ворот его рубашки и начинаю осыпать его шею легкими поцелуями. Минуту-две Джейми не реагирует – злится за испорченный вечер. Но я не сдаюсь. В конце концов, я же неотразим. Я провожу губами по его ключице, потом по мышцам широкой груди. Раздвигаю полы рубашки и трусь о сосок, потом присасываюсь к нему."

"Джейми расслабляется на диване, его колени распадаются в стороны. Я прокладываю дорожку из поцелуев по его телу вниз, к выступающему под трениками бугру.

Уронив руку на мои волосы, Джейми вздыхает. Ему чуть-чуть грустно, но еще он возбужден.

Ни в какое кино мы не идем. После того, как я отсасываю ему на диване, мы перебираемся в спальню, где попеременно то дремлем, то дурачимся целый день. А когда, наконец, наступает время собираться на благотворительный вечер, посещать который я не хочу, он слишком расслаблен и сексуально удовлетворен, чтобы ворчать.

В семь я проклинаю свой галстук-бабочку, а Джейми, лежа в постели, наблюдает за мной.

– В смокинге ты такой секси, – говорит он. – Даже с криво завязанной «бабочкой».

– Помоги, – скулю я, начиная заново в третий раз.

Он встает и отбрасывает мои руки в стороны.

– Фокус в том, чтобы начать слабо, а потом затянуть. Типа как при минете.

Я фыркаю от смеха. Кто бы знал, что любовь моего детства научится делать минет? В старших классах Джейми был моей недостижимой мечтой, и я до сих пор немею от изумления каждый раз, когда этот высокий красивый блондин, длинные пальцы которого поправляют мой галстук, притрагивается ко мне. Я стою очень смирно, потому что хочу, чтобы оно продлилось подольше. Пусть возится с этой штукой хоть до утра, если у меня сохранится возможность смотреть на его золотистые точеные скулы и карие глаза, столь нетипичные для светловолосого парня.

– Вот, – произносит он мягко, задевая дыханием мою щеку, и тянет за кончики галстука еще раз.