Не очень ли сильно пострадала его сестра?
— Ногу сломала. Скоро снова будет ходить.
— Вы на ней проводили испытания, не так ли?
— У нее был один из оригинальных «Заппитов», все правильно. Их было двенадцать. Можно сказать, по числу апостолов, которые пошли в мир нести слово правды. Садитесь в кресло перед телевизором, детектив Ходжес.
— Лучше не буду. Все мои любимые передачи — в понедельник.
Брейди вежливо улыбается:
Ходжес садится, опираясь здоровой рукой на стол возле кресла. Садиться — страшная мука, но если уже сел, то становится легче. Телевизор выключен, но он все равно на него смотрит.
— На столбе, где развилка. Над стрелками. Не расстраивайтесь, что пропустили. Ее снегом засыпало, только линзу и видно, а фары у вас тогда уже не горели.
— Внутри вас остался еще Бэбино?
Он пожимает плечами:
— Рожки да ножки. Время от времени подает голос какая-то часть, которая думает, что он еще жив. Скоро прекратится и это.
— Боже… — тихо говорит Ходжес.
Брейди опускается на колено, винтовка ложится на бедро, но он не выпускает Ходжеса с мушки. Отбрасывает край пальто Холли и разглядывает ярлычок:
— «Х. Гибни». Печатными буквами несмываемыми чернилами. Очень аккуратно. Не отстираешь. Люблю людей, которые заботятся о своих вещах.
Ходжес закрывает глаза. Боль очень сильная, и он готов все отдать, чтобы она прекратилась и чтобы откупиться от того, что будет дальше. Все бы отдал, чтобы заснуть и спать, спать. Но он снова открывает глаза и заставляет себя смотреть на Брейди, потому что играть надо до конца. Так это делается: если играть — то до конца.
— У меня много дел на ближайшие сорок восемь или семьдесят два часа, детектив Ходжес, но я готов ради вас отложить. Не вызывает ли это в вас чувство собственной уникальности? Должно бы. Потому что я многим вам обязан: вы расхуячили мне голову.
Лицо Бэбино — испещренное морщинами лицо старого характерного актера — темнеет:
— Если вы называете склонение кучки глупых детей с кашей в голове к самоубийству победой — то, видимо, вы победитель. Но для меня победа — это нечто такое, что бывает в бейсболе.
От гнева и возбуждения Брейди лицо Бэбино раскраснелось. Руки крепко держат винтовку. Он задыхается. Улыбается.
— О, да ты неровно дышишь к мисс Гибни, не так ли? — Он снова бьет ее, на этот раз в бедро. — Ты ее ебёшь? Да?! Ну, на рожу она не очень, но я так понимаю, что в твоем возрасте надо брать, что дают. Знаешь, как в народе говорят? Накрой ее рожу флагом и еби ради древней славы!
Он снова бьет Холли ногой и скалится на Ходжеса.
— Ты, помню, все время спрашивал меня, ебу ли я свою мать, так? Все эти твои приходы ко мне в палату, когда ты спрашивал, ебу ли я единственного человека, которому я был не до сраки? О ее внешности говорил, мол, горячая мамаша.
