– Я не хочу это все, – намерено делает паузу, делая акцент на последнем слове. – Без тебя.

И я снова молчу. Не получается у нас диалог, хоть ты тресни.

Да и вряд ли когда-то получится…

– Добрый день, Ульяна, – адвокат встречает нас у здания суда. – Как себя чувствуете?

– Нормально, – бухчу и первой захожу внутрь здания, слыша, как мужчины сзади сначала здороваются, а после начинают тихонечко переговариваться.

Даже не прислушиваюсь – пофиг. Даже если проиграю это дело – пофиг. Без разницы, каков исход, лишь бы оставили меня в покое…

– Встать, суд идет! – вещает секретарь, и мужчина в мантии заходит в зал.

Напротив меня за столом сидит Иван Сокольников. Тот самый, который пытался сначала запугать моего отца, а теперь вот меня хочет с грязью смешать. А рядом с ним…

Черт, как же они похожи! Отец и сын. Даже голос, кажется, Кости, или это мое бурное воображение разбушевалось?

– Таким образом, ваша честь, – заканчивает свою речь Крутой-старший, а я поднимаю глаза.

Все прослушала. Напрочь. Мой адвокат молчит, и даже по выражению его физиономии мне пока непонятно, что происходит.

Только вот лицо Крутого светится, как рождественская елка.

И я чувствую, что мне конец.

– Попробую что-то сделать, – бухтит себе под нос мой адвокат, чтобы услышала только я. – Выскочка этот…

Договорить он не успевает, как открывается дверь в зал судебных заседаний. А на пороге…

Как же давно я его не видела. И, как теперь оказывается, соскучилась. Сильно. Даже подобие улыбки появляется на моем лице, но тут же резко исчезает – он пришел меня добить. Вместе со своим отцом.

– Ваша честь, разрешите?

“Разрешаю!” – мысленно отвечаю вместо судьи.

Добей уже окончательно.

И поставим жирную точку на этом.

Иначе мои нервы просто не выдержат…

– Откажись от этого дела! – я смотрел на отца в упор, не отводя взгляда.

Между нами всего лишь стол, но такое впечатление, что целая пропасть. Необъятная. Далекая. Разделяющая нас раз и навсегда.

Он не поймет, а я не смогу объяснить. Слишком хорошо я изучил этого человека, чтобы заранее теперь понимать все его дальнейшие слова и поступки. Да и поздно уже что-либо объяснять, вряд ли я именно сейчас смогу до него достучаться.

Но, как говорится, надежда умирает последней. И пока она еще жива, у меня есть шанс.

Рискнуть. Хотя бы попробовать…

– Сынок, ты же понимаешь…

– Понимаю, папа, – я резко перебил своего нерадивого родителя, так как мы с ним очень похожи. Не надо мне разжевывать и раскладывать все по полочкам. Я действительно понимаю его с полуслова. – Репутация важнее, но я тебя очень прошу, – намерено сделал паузу, глядя пристально отцу в глаза. – Откажись от суда. Иск отозвать можешь только ты.

– И что дальше? – отец откинулся на спинку кресла.