Не люби меня

Ярослав тогда последним заявился и подарил мне золотую подвеску в виде теннисной ракетки. Вместо мяча был драгоценный камушек.

Я безумно растрогалась. Сидела весь вечер и не сводила глаз с Жарова. Он пил алкоголь и беседовал с моим братом. Когда вышел на балкон, я прошмыгнула следом за ним. Решилась, потому что выпила немного шампанского.

На улице прохладно — минусовая температура. Но рядом с Ярославом мне было жарко.

Помню, как предупредительно сверкнули в темноте его глаза, но меня это не остановило. Ни слова не говоря я подошла ближе, опустила руки на широкие плечи и потянулась за поцелуем.

Чёрт, такого стыда я никогда в своей жизни не испытывала, потому что Ярослав мягко меня от себя отодвинул и попросил больше не пить!

Накрывшись подушкой, проклинаю своё восемнадцатилетие! Полтора года прошло, а я до сих пор не отошла. Я чувствую те самые эмоции, что и тогда. Неловкость, смятение, позор.

В мою комнату резко открывается дверь. Пульс частит, дыхание сбивается, когда я вижу хорошо знакомую высокую фигуру под два метра ростом.

— Не спишь? — спрашивает Яр, прикрывая за собой дверь.

Я молчу и боюсь сказать хотя бы слово. Что он здесь делает? В моей комнате? Он точно не ошибся?

— Не спишь, я же слышу, — произносит с ухмылкой.

Осознав, что меня спалили, я сажусь на кровати и включаю ночник. Яр стоит посреди комнаты, уперев руки в бока, и в упор смотрит на меня.

Сердце с силой ударяется о рёбра точно хочет насквозь пробить грудную клетку.

— Чего тебе, Жаров?

Он медленно осматривает мою комнату и вовсе не торопится отвечать, явно провоцируя меня, мою нервную систему и взбесившуюся сердечную мышцу. Если Яр хочет добиться моей скорой смерти, то он действует в правильном направлении.

— Поговорить хотел, — наконец нарушает молчание Жаров.

— О чём?

Шумно сглотнув, подтягиваю одеяло повыше.

— Я забираю тебя с собой, Соня, — отвечает Ярослав. — Вопрос с твоим отчимом я уже закрыл.

Глава 5.

* * *Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я приобретаю возможность хотя бы пошевелиться. О чем-то большем не может быть и речи.

Выскользнув из-под одеяла, опускаю ноги на холодный пол и, стыдливо ухватившись за опору, встаю с кровати.

Ногу простреливает от боли, я закусываю нижнюю губу, чтобы не произнести ни звука. Потому что Ярослав за мной с интересом и неприкрытой жалостью наблюдает. Он никогда не видел меня настолько беспомощной и слабой.