– Разве я могу диктовать тебе какие-то условия? Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива.

– Настолько, что готов пожертвовать своей теорией воспитания детей?

– Конечно, моя дорогая, – он чуть пожал плечами. – Ты делаешь большие успехи в бизнесе, и карьера важна для тебя, я это знаю. Не могу же я требовать, чтобы ты отказалась от всего, чего добилась.

– Можешь, – решила она облегчить его переживания.

– Гмм? – Он наклонился, чтобы поцеловать ее нежную шею, но, внезапно выпрямившись, с удивлением посмотрел на нее. – Что ты сказала?

– Что я с тобой согласна, – ответила она, довольная тем, что он сбит с толку.

 – Я считаю, что мать должна сама воспитывать своего ребенка, если она этого хочет. А я хочу.

– Недавно ты говорила совсем другое, – с укоризной сказал он. – Ты попыталась разнести в пух и прах все мои аргументы.

– Это потому, что мы говорили о проблеме вообще, – твердо заявила она. – Я пыталась защитить Франческу. Назови это женской солидарностью, если тебе угодно. Но если говорить серьезно, Паскуале, работа модели потеряла для меня в последнее время свою привлекательность.

Помнится, ты говорил, что мне стоит профессионально заняться живописью. Это-то я и пытаюсь сделать с тех пор, как переехала сюда. А живопись совместима с семейной жизнью.

Только сейчас он посмотрел оценивающим взглядом на ее картину.

– Что ты об этом думаешь?

– Не… не самая лучшая твоя работа, моя дорогая, – нерешительно ответил он.

Зуки вздохнула с облегчением. Он любит ее! Любит настолько, что говорит правду!

– Я знаю: на самом деле мазня.

Но я была так несчастна…

– А почему ты была несчастна? – с невинным видом спросил Паскуале, начав расстегивать ее блузку.

– Ты отлично знаешь, почему, – ответила она, откинувшись, чтобы ему было легче справиться с пуговицами.

– Почему же не сказать? – предложил он, и блузка полетела на пол. – А еще лучше – показать. А потом мы можем обсудить нашу свадьбу.

– Нашу свадьбу? Что-то не припоминаю, чтобы ты предлагал мне выйти за тебя замуж.

– Это легко поправить, – пробормотал он, увлекая ее в спальню.

 – Выйдешь за меня замуж, моя прекрасная, золотоглазая девочка?

– Ты прекрасно знаешь, что выйду, самонадеянный дикарь!

– Но мы поженимся скоро, очень скоро, – сурово сказал он. – Я не собираюсь долго ждать. Я тебе уже говорил, что я…

– …человек нетерпеливый! – закончила она за него, смеясь. – Я тоже не слишком терпеливая женщина, так что давай поскорее займемся любовью, Паскуале!

Потом с обожанием посмотрел на ее прелестное лицо и начал медленно его целовать.