Твердая, надежная… Так и хочется спрятаться на ней от всего мира, но хочет ли сам Никита этого? Что, если, бросившись ему в объятия, я просто повторяю ситуацию с Вовой? Навязываю себя человеку, которому не особо нужна?

Не нужна ни мужу, ни Никите, ни родителям, которые, встав в позу, не общались со мной три года…

При мысли об этом на глаза навернулись слезы, а в носу защипало.

Развод. Возвращение к родителям. Бесконечное выслушивание о том, как бездарно я потратила последние три года жизни, а ведь «они говорили!». Вновь решения за меня, где мне быть, с кем и как долго…

Интересно, если бы Вова не угрожал мне и не поднимал на меня руку, отказалась бы я от мысли от развода, лишь бы не возвращаться к родителям и не признавать их правоту? Уж не это ли меня на самом деле останавливало и заставляло закрыть глаза на очевидные вещи…

… А если усложнить вопрос. Если добавить в него Никиту?

Если бы я не встретила его, я бы задумалась о разводе? Ведь подсознательно я о нем действительно думала. Причем думать я начала о нем с понедельника. Как раз после разговора с Никитой…

Я могла бы ответить на эти вопросы, но ответ мне совершенно не нравился, а на сердце становилось больно и тоскливо от мысли, что скоро я останусь одна.

– Ты хорошо знаешь приметы? Как думаешь, к чему проснуться возле плачущей девушке? – хриплым со сна голосом поинтересовался вдруг Никита, поглаживая меня по спине.

– К необходимости ее утешить? – вопросом на вопрос ответила я, поднимая на него полные слез глаза.

Стоило мне задать вопрос, как на губах Никиты поселилась улыбка.

В этот раз я сама подалась навстречу, помогая Никите пересадить меня к нему на колени, и совершенно игнорируя тот факт, что вчера он лег спать в одном белье. А теперь я чувствую, кроме желания утешить, еще и определенного рода интерес…

И что в такой ситуации делать? То ли голову посыпать от собственной распущенности. То ли просто насладиться ситуацией…

– Что тебя расстроило, лучик? – поинтересовался Никита, перебирая мои волосы.

Я же в это время прятала глаза, уткнувшись ему в шею.

Что ответить? Признаться, что боюсь расстаться с ним? Это после того, как я сама напросилась к нему в объятия…

– Развод, – выбрала я совершенно другую «правду».

Развод и впрямь расстраивал и пугал, пусть и не так, как приближающийся отъезд Никиты.

Руки, обнимающие меня, напряглись.

– Ты не хочешь разводиться? – неправдоподобно ровным голосом поинтересовался он.

А я удивленно вскинула голову.

Как он мог так подумать?

Утром события вчерашнего дня обычно видятся в другом свете. Наступает утро, обиды притупляются, вчерашние надежды и намерения кажутся уже мало исполнимыми.

Обычно так и работает.

Но в этот раз отлаженная схема, по которой работал мой мир – дала сбой.