Не знаем, что с ним теперь. Вероятно, мертв. Мне не хочется верить, что его купили.

– Его не купили, – вздохнул Борис Евгеньевич. – Во всяком случае, не деньгами.

– А чем же? – раздался за его спиной строгий голос главы Общества.

Тот появился, как это часто бывало, совершенно бесшумно и теперь стоял, засунув руки в карманы брюк, прямо за ними. Его беспокойство выдавала лишь небольшая складка на лбу.

– Думаю, это Егор и дар Любви, – пояснил Борис Евгеньевич, оборачиваясь.

 – Вы сами знаете, как это работает: парень теперь способен располагать к себе кого угодно. Вплоть до возникновения фанатичного обожания и преданности. Так работает этот дар.

– Значит, ты думаешь, что шкатулка похищена для Ковена? – уточнил Михаил Андреевич, делая пару шагов к стеллажу.

– Это будет не первая шкатулка, к которой они проявили интерес.

– Но эта уже была заполнена. То есть желания она больше не исполняет. Зачем она им?

– Это и пугает, – признался Борис Евгеньевич. – Мы не знаем. Не знаем, что задумал Ковен. И не сможем ему помешать, даже если выясним. Теперь, когда Егор с ними, уже нет. Если только не привлечем на свою сторону достаточно сильного союзника.

– Ты имеешь в виду Нурейтдинова? – склонив голову набок, уточнил Михаил Андреевич.

 – Может ли Общество позволить себе пасть так низко и заключить договор с магом? И не абы каким, а бывшим Избранником?

– Сейчас не время для гордыни, – проворчал Борис Евгеньевич. – Мы почти бесполезны уже много лет. А с Ковеном и новым потенциальным Избранником нам тем более никак не совладать.

Михаил Андреевич какое-то время молчал, рассматривая пустое место на стеллаже, и наконец решил:

– Хорошо.

Постарайся убедить его нам помочь. Если не получится убедить, найди способ заставить.

– Как можно заставить такого человека? – не удержался от вопроса хранитель, присутствовавший при их разговоре.

Михаил Андреевич хищно улыбнулся.

– Даже у самого сильного мага есть слабое место. И его слабое место нам известно.