18
0– Виолончель! Спросите у вашей супруги, что такое ритм! Это же марш, музыка победы! Чтоб они там все передохли со своими маршами. А валторна? Я не слышу валторну!
Первый альтист шепнул второму:
– Сегодня злой какой-то.
Дирижёр разглядел в группе медных духовых пустой стул.
– Я спрашиваю, где валторна?
– Жан-Жак потерял руку, – ответили из полумрака.
– Плевать на Жан-Жака, где валторна?
– Жан-Жак – валторнист.
– Была бомбёжка, и ему оторвало руку.
– Это не повод пропускать репетицию! Вторая рука осталась! И губы на месте! Эй, вы, рядом сидите. Альт!
– Неважно.
– Голосом. Вот так – пум-пу-рум.
– Но у меня другая партия.
– Партия у нас одна! А партитуры разные!
Сказав это, Бенедикт Фарнезе перекрестился на портрет отца нации, висящий теперь в каждом помещении.
– Короче, альт, руками играйте своё, голосом пойте за валторну. С третьей цифры!
И снова взмахнул руками. Хлопнула дверь. В зал вошла крупная женщина. За ней мужчины в кожаных плащах. Музыка стихла сама собой, оставив слуху лишь страшные эти шаги. Музыканты бросили играть. Плащи приближались.
Ни на кого не глядя, ничего не объясняя, вошедшие направились точно к альтисту, знатоку анекдотов.
– Ну? Еврейская морда! Всю жизнь мне испортил! – крикнула большая женщина.
– Гертруда, что ты несёшь? Я жених твоей сестры!
– Вот именно! Впредь будешь выбирать невесту с помощью разума, а не по результатам интервью на сеновале!
Среди людей в плащах был один совсем невыразительный. Он сказал коротко:
Крепкие руки подняли альтиста в воздух.
– Подождите! – возмутился Бено.
– Господин дирижёр, в ваш оркестр пробрался еврей! – ответил старший.
– И что? Все альтисты евреи!
– Это точная информация? Кто ещё в вашем оркестре альтист?
Второй альт взял в руки валторну и приготовился дуть.
– Боже, какой идиот! – шепнул он сам себе.
Бено неопределённо махнул рукой в сторону оркестра.
– Второй альтист француз. Вы же знаете, эти проныры везде пролезут.
– В таком случае до свидания, господин дирижёр! – человек в плаще отдал честь.
Бено догнал старшего, взял под локоток, заговорил тихо, чтобы никто не слышал.
– Скажите, а что вы будете с ним делать?
– Полностью поддерживаю! За такое пиццикато следует расстреливать дважды в день! И это вы не слышали его тремоло! Это преступление против нации, а не тремоло! Но, видите ли, у нас ангажемент.
Бено достал из кармана мелкую купюру, аккуратно сунул собеседнику в карман.
– Понимаете, нам надо играть на параде. Мне нужен этот альт. То есть струнные для маршей не очень важны, просто их семьям надо что-то жрать. Хоть они и не заслуживают.
