Больше я повторять не буду, — а потом меня больно толкнули вперёд, когда рыжая уже отвернулась и вышагивала как цапля по мягкой траве, спотыкаясь из-за того, что её дорогая обувь вечно проваливалась в мягкий дерн.
Я упала на колени и удержалась ладонями на весу. Мне сейчас есть о ком думать.
И я должна сохранить своего малыша.
— Деточка.
— Милая.
— Что же это делается?
Запричитали женщины и бросились ко мне, поднимать с двух сторон.
— Как это вообще возможно, чтобы так нагло угрожать! Да ты наша лучшая целительница! Столько жизней спасла. Генералы живы только благодаря твоей магии. Я немедленно пойду к ректору, — решительно заявила наставница.
Я перехватила её руку, пока она другой лечила мне разбитую губу и убирала покраснение со щеки, что горела огнём.
— Нет. Не навлекайте на себя проблем, — отрицательно покачала головой. — Вы же слышали, что она принцесса. Не хочу, чтобы у вас были проблемы.
— Но как же это… — было видно, как волновалась за меня пожилая наставница.
— Не нужно. Мне лучше уехать. Тем более война окончена. Мои таланты теперь не нужны.
— Но ты ведь ещё не закончила обучение. Два года осталось.
— Переведусь. Так будет лучше. Она всё равно мне жизни не даст.
— Ой, деточка, — сочувственно проговорила наставница. — Ты ведь беременная. У тебя же ничего нет.
— У меня есть комнатка в Лумберге, — проговорила я.
— Это же такое захолустье, — покачала она головой.
— Там я могу окончить академию.
— Ты точно так решила? Может быть, всё же расскажешь обо всём Торвальду?"
"— У меня нет гарантий, что он просто не отберёт у меня малыша. А от этой рыжей хорошего вообще нужно держаться подальше. Мало ли отравит. Я точно не буду так рисковать. Верно она сказала. Я безродная. И у меня нет никого, кто бы мог меня защитить.
— Боги, за что же тебе столько испытаний, — наставница обняла меня, сдавливая в своих объятиях. От неё пахло травами и целебными настойками.
Но тут я услышала мадам Крум, что стояла рядом и внимательно слушала меня.
— Беатрис, а знаешь, я увольняюсь, — заявила она.
И мы обе удивленно смотрели на добрейшей души женщину. Она выглядела воинственно, даже уперла руки в пышные бока. Ее седые волосы были убраны в строгий пучок.
— А что, война окончена. Мои силы уже не те, — качала головой женщина. — Не хочу бегать меж раненых. Устала. Семьи у меня нет. А детей я люблю, — мадам Крум посмотрела на меня, — Пойду с тобой. Буду помогать тебе.
А я так растрогалась от предложения женщины, что у меня защипало в носу.
— Вы уверены?
— А что, ты против? — воинственно свела тонкие брови женщина.
— Нет. Нет. Я же ничего не умею. Научите меня?
— Конечно, дорогая, — она отобрала меня у наставницы и прижала к груди. От нее пахло лавандой. Такой теплый и успокаивающий аромат.
