Я смотрела ей вслед, когда услышала тоненький голосок:
— Ирина Александровна!
Голос доносился из туалета, находившегося в конце коридора, и я бросилась туда. Машу Лебедянцеву всегда забирали последней, но когда приехала эта… стерва некрашеная, она сидела в общей комнате и играла во что-то на смартфоне. Лебедянцевы — очень обеспеченная семья, но Маша — дочь от первого брака. После женитьбы отца она превратилась в падчерицу, и няня в новой семье на нее постоянно жаловалась. Поэтому девочку отдали в садик.
— Ирина Александровна!
Я влетела в абсолютно пустой туалет и замерла.
Все дверцы кабинок распахнуты, внутри никого. Только журчит вода в последней, неисправный бачок нам обещают починить уже вторую неделю. Огляделась: здесь и спрятаться-то негде, и все же я была более чем уверена, что голос доносился отсюда. За несколько лет работы успела изучить детсад как свои пять пальцев, или мне так только казалось. Или надо меньше работать, что тоже в принципе верно.
Напоследок бросив на себя взгляд в затертое зеркало, которое как-то странно исказило мое лицо, развернулась и шагнула к двери.
— Маша! Маша, ты где?
С этими словами я вышла… и едва не ослепла, уткнувшись взглядом в начищенный до блеска паркет.
Вышла и остолбенела. Паркет? Откуда в нашем госучреждении взяться дорогому покрытию, если в коридорах латаный-перелатаный линолеум, который давно следовало перестелить, а в игровых и спальнях — ковролин положили, когда моей писклявой пропажи еще в проекте не было.
— Ма… — начала снова звать девочку, делая шаг, а за ним следующий. Да так и застыла с раскрытым ртом, когда в такт несмелому движению шевельнулась бахрома, чисто символически прикрывавшая колени.
Но я ведь в брюках была!
— …ша, — зачем-то растянула губы в извиняющейся улыбке.
Только непонятно, перед кем извинялась. Перед дюжиной странно одетых девиц, вдруг разом откликнувшихся на Ма-шу и вперивших в меня взгляды. Или перед своим внезапно помутившимся сознанием. Просила прощения за странные галлюцинации.
С ума сойти! Я сошла с ума за два месяца до свадьбы!
Уф, еще и заговариваюсь.
— Мирэль Тонэ! И вы тоже здесь?! — едва не опрокинул поднос на одну из девушек незнакомец в строгом костюме.
Поставил угощения на маленький круглый столик и поспешил ко мне.
— И я тоже… Здесь… — пробормотала, не то спрашивая, не то соглашаясь, и продолжила оглядывать пронзенный иглами солнечных лучей зал. А встрепенувшись, перевела на подошедшего взгляд и с надеждой, что всему наверняка есть простое и вполне логичное объяснение, осторожно добавила: — Здесь — это где?
Секунда-две — нахмуренные брови разгладились, неловкое покашливание и невнятную фразу «опять, чем покрепче, баловались» приглушил прижатый к губам костлявый кулак.
