– Отлично, – констатирует Георгий, прикладывая указательный палец к щеке (ну вылитый Коломбо, сигары не хватает и стеклянного глаза), – объясните мне тогда, пожалуйста, уважаемая, откуда в его штанах чек ТОО «Носорог» от двадцать четвертого числа на сумму двадцать пять рублей, пятьдесят копеек?
Хозяйка, чиркнувшая за секунду до вопроса зажигалкой, так и замирает с огнем в руке и сигаретой во рту. Я задуваю огонек, чтоб сэкономить ей газ.
– Ведь вы ни на минуту не покидали квартиру. Как же вы не заметили любимого мужа, который бросил в корзину спортивные штаны, а то и принял душ? Или, все-таки, это не его штаны? Пальчики, держащие зажигалку, начинают дрожать, подведенные глазки бегать, а язычок заплетаться.
– Я… Я буду жаловаться… Мне нужен адво…
– Кат, – заканчиваю я.
– Да, спасибо, – соглашается она.
– А причем здесь адвокат? – разводит руками Георгий, – он понадобится, когда вам предъявят обвинение, а пока вы никто. Помилуйте, Валерия Павловна, я вас в чем-то обвиняю? Я вам задал вполне логичный вопрос и жду на него вразумительного ответа. Ведь не я заявил в милицию о пропаже мужа. И не он вот. Я просто занимаюсь своим делом.
Валерия Павловна, наконец, прикуривает.
– Какое еще обвинение мне предъявят?
– Ну, мало ли… По нынешней жизни, любого можно в чем-то обвинить. Например, в торговле наркотиками или в убийстве супруга…
Пока Жора приводит в чувство рухнувшую в обморок Валерию Павловну, я в двух словах объясню, в чем, собственно, дело, и зачем мы сюда притащились, если еще кто-то не понял. Неделю назад в наш отдел позвонила гражданка Мудролюбова и встревоженно-прокуренным голосом прохрипела, что у нее пропал единственный муж. Свалил вечерком за пивом в соседний ларек и вот уже как три дня не возвращается.
