Но граф протянул руку, сильно хлопнул его по плечу и широко улыбнулся своему бывшему сопернику, ставшему деловым партнером по архитектурным проектам, ибо, следует признаться, именно им Марбери теперь и являлся, и их дело процветало.
– Спасибо, что благополучно доставил нашего наставника, – сказал ему Уэстдейл. – Надеюсь, путешествие прошло хорошо и тебе не пришлось отбиваться от камердинеров, которые рвались почистить сапоги мистеру Доусону?
– Тебе обязательно напоминать мне про того невероятно надутого осла, с которым ты столкнулся на том постоялом дворе? Незабываемый тип, не правда ли? Но давай двигаться дальше. – Он щелкнул пальцами. – Я узнал секрет полировки сапог, в котором, как утверждает Красавчик Браммел, и заключается весь фокус. Мягкая тряпочка… и превосходное шампанское!
– Это вовсе не смешно. – Марбери насупился и обвел всю компанию сердитым взглядом. – Этот секрет стоил мне целое состояние.
– Знаете, мой дорогой друг, – весело начала Пиппа. Марбери оглянулся, потом увидел, что она обращается к нему.
– Да? – отозвался он надменным тоном в память о былых временах.
– Если бы вы не попросили меня побыть камердинером мистера Доусона, – продолжила Пиппа с искренностью, которая переворачивала его холодное, жалкое сердце, – и если бы мистер Доусон не принял мои услуги, я могла бы и не быть сейчас замужем за джентльменом своей мечты и могла не родить нашего бесценного сыночка.
– Ах, ну что ж, давайте же отдадим должное тому, кто заслуживает его по праву, – вступил в беседу мистер Доусон. – Ибо, насколько мне известно, ваш дядя Берти – вот кто долго и упорно боролся за то, чтобы этот день настал.
Лицо Пиппы омрачилось, но лишь на мгновение. Она мягко улыбнулась ребенку, потом взглянула на мужа.
– Трудно поверить, что его нет с нами уже восемь месяцев, правда? – Глаза ее затуманились, и она заговорила уже с малышом: – Молодой человек, вы ведь будете достойной сменой, правда? Альберт Майкл Шервуд, ваш двоюродный дедушка был бы в восторге, узнав, что вы носите его имя. Вот погодите, у нас много чего есть вам порассказать!
И уныние, охватившее семью, сразу же смягчилось бальзамом счастливых воспоминаний, не без удовольствия увидел Марбери. Он что-то сделался совсем мягкосердечным в этаком окружении, и это его пугало. Что он будет делать, когда они перестанут приглашать его на свои празднования?
Ему не хотелось углубляться в подобные мысли, поэтому он хмуро воззрился на ветки каштана, честя их на все корки за то, что они такие разлапистые.
– Моя очередь подержать крестника, – послышался бодрый голос.
Марбери повернулся к новой гостье. А, средняя сестрица. Вполне вероятно, самая приятная из всех женщин семейства Брейди.
– Добрый день, леди Дженис. Как я рад видеть вас снова.
