Коробка в его руках издала громкий хлопок и взорвалась, распыляя вокруг клубы дыма с ярким цветочным запахом.

На пару мгновений мы оба замерли. Мышцы рефлекторно напряглись, я задержала дыхание. Но больше ничего не происходило. Датчики отравляющих веществ в кабинете молчали. Это чья-то шутка такая?

Главное, чтобы рихт не подумал на меня. Но я то здесь совсем случайно оказалась.

Перевела взгляд на ректора и испуганно попятилась.

Его глаза налились зловещей чернотой, в середине которой горела золотая точка зрачка. Она быстро пульсировала. Лицо исказила судорога.

Ноздри раздувались в жадных глубоких вдохах. Мышцы бугрились под форменным кителем, точно он готовился боевой трансформации.

Но вот огромный бугор в паху говорил совсем о другом.

Я отошла ещё на шаг к двери. Но когда оглянулась, пятиться было некуда. Да, рихты вообще создания быстрые, а уж чистокровные… просто болид. Я моргнула четыре раза. Пока моргала первые два — громыхнул замок на двери, пока ещё два раза — с треском задёрнулись жалюзи на окнах.

От стремительных движений совершенного самца я замерла, поджимая хвостик, чувствуя жаркую волну желания.

Я чувствовала себя в точности, в инструкции для молодого рихта «Как распознать начало гона» — брачного периода расы рихтов, когда гормоны бушуют и требуются спариться немедленно, прямо сейчас!

Но у меня-то не могло его быть! Зато цан ректор выглядел классическим рихтом во время гона, как с картинки сошёл: раздувшиеся ноздри, напряжённые мышцы, вздувшиеся вены, характерный изгиб хищно изогнутого здоровенного хвоста.

Мой взгляд упал на табличку на столе: «Дрэго Зартон. Ректор академии космодесанта».

— Цан Зартон, — на всякий случай обращаясь к его разумному началу, по фамилии обратилась к нему я.

 — Цан ректор, может быть я зайду позже?..

Он не ответил. Хищным шагом сместился ближе. Я всё же отмерла и попятилась, но его хвост метнулся ко мне и обхватил мои бёдра. Мой белый хвостик испуганно дёрнулся в штанине, прижатый его более сильным собратом.

Здоровенные руки стиснули мои плечи. Я дёрнулась от того, что рихтов хвост скользнул ко мне в штанину, но вырваться не сумела.

Ректор жадно меня обнюхивал, вплотную подбираясь своим вторженцем к моему белому секрету с кисточкой, а я могла лишь жадно глотать воздух от накрывших меня ощущений и сгорать от страсти в мучительно сладком дурмане, проникшим в мою голову.

Таких чувств и эмоций я не испытывала никогда. Я бы могла предположить, что это тот самый гон, который должен был начаться у нормального рихта еще несколько лет назад, вдруг проявился у меня.

Но такого просто не могло быть! У полукровок никогда не было гона. Ни-ко-гда! Этот вопрос я изучила уже вдоль и поперек.

Ректор внезапно замер и отстранился.