И глаза его все время застревали на браслетах. Да, пока они оба были на моей руке, а значит, заключена только помолвка, а не сам брак. Министр немного приободрился.

— Уважаемая, а вы уверены, что вам нужен этот брак? — отчаянная надежда в голосе Шаэна умиляла. Но попытка договориться — это хороший признак.

— Ну конечно, любовь моя! Я мечтаю снова оказаться в твоих объятьях!

Я откинула покрывало и продемонстрировала, что на мне надето лишь атласное безобразие персикового цвета. Сама я предпочитала классический белый шелк, пришлось специально навестить портного внучки, чтобы выбрать что-нибудь девическое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Иди же ко мне!

Шаэн резко отпрянул, снова прижав к себе простынь, словно пытаясь ею отгородиться. И тут ему в голову пришла ужасающая мысль. Осторожно заглянув под свою полотно, он на себе даже безобразия не обнаружил.

— Мы что? Мы с вами… Неужели я?

— Конечно нет!

«Любимый» выдохнул и потянулся за кубком промочить пересохшее горло.

— Я берегла свою розу для первой брачной ночи!

Это заявление так воодушевило будущего мужа, что он поперхнулся, и вино пошло у него носом. Жених все кашлял и никак не мог остановиться, у него даже слезы выступили. Желая помочь, я хлопнула его по спине.

— Рука у вас тяжелая, Мажена, — просипел жених.

— Так в борделе я вышибалой работала, меня очень ценили, — и ведь не соврала ни словом. Одно из первых моих дел, еще соплячкой была, работала под прикрытием в подобном заведении.

— М-да уж, удачная партия, — усмехнулся Шаэн.

Мне было его почти жаль. Это в зале переговоров он непрошибаемый интриган, а сейчас настолько растерян, что даже не пытается держать лицо. Все-таки Шаэн слишком молод, его пока еще можно пронять. Фиджасса, например, в такой ситуации вряд ли показал бы свою слабость. Скорее этот ушлый тип стал бы торговаться.

— Милый, тебе многие позавидовали бы. В молодости я была ослепительной красавицей. Мужчины сходили по мне с ума. Я стольким отказала, ждала настоящую любовь.

— Кто ж теперь докажет? Свидетелей вашей прекрасной юности, небось, в живых не осталось, — вот засранец! Еле сдержалась, чтобы не расхохотаться.

— Зря не веришь, — я перегнулась через постель, порылась в саквояже и предъявила ему свои документы. Даже настоящие. Просто немного просроченные, я их сменила, когда второй раз замуж вышла. Так что жених смотрел на магснимок Мажены пятидесятилетней давности.