Надо же, грим не выдержал сегодняшних приключений. Фальшивая кожа содралась когда-то во время наших мытарств и предъявила миру мою татуировку. Маленького милого паучка, плетущего свою паутину.

— Я тебе не лгала, милый, — прошептала я, уже заснувшему Шаэну.

Ну что ж. Зато, когда министр проснется, он совершенно точно поспешит в дом у площади Независимости. А мне только этого и надо.

— Сколько он проспит? — обернулась я к Хадзиме.

— До утра, — ответила она, и я вздрогнула.

Голос ее был потусторонним, холодным и безэмоциональным.

Глаза жрицы светились в полумраке алтарной.

— Мажена, ты бегаешь от предназначения, а обижаешься на меня. Отрекаясь от моего дара, ты жалуешься в сердце на мое неблаговоление. У тебя остался последний шанс.

Я попятилась.

Нет, не хочу ничего слышать.

В растрепанных чувствах я покинула храм.

В ночи я добралась до дома внучки, сняла родовые браслеты Шаэна и оставила их в прихожей, приложив записку: «Мажена, милая! У меня для тебя подарок!»

А теперь самое время забиться в свою нору и пересидеть там денька три, не высовывая носа.

Три дня спустя

Трое суток я отсиживалась в собственном доме, игнорируя штурм, который устроили внучка и Шаэн. Они по очереди приходили к воротам моего особняка, но слугам было запрещено открывать кому бы то ни было.

Я отсыпалась, приводила себя в порядок, любовалась артефактом, который спустя столько лет удалось вернуть, и… зализывала раны, нанесенные словами богини.

Только гневные послания Владыки я, прочитав, складывала стопочкой на столе.

И вот сегодня я, наконец, почувствовала в себе силы, встретиться со всеми лицом к лицу.

Ну что, Мажена? Это была твоя самая удачная партия! И она закончена.

Настроившись подобным образом, я велела заложить карету и отправилась в Зеленый дом у площади Независимости.

Я все сделала правильно, я дала им шанс и дала им выбор. А уж как они им распорядятся, дело их.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внучка открыла мне дверь, и первое, что я увидела, это родовые браслеты Шаэна на ее руках.

Хмыкнула.

Ясно."

"Какую бы головомойку мне Мажена-младшая сейчас не устроила, это будет немного фальшиво. Раз они браслеты не сняли, значит, обоих все устроило.

— Как ты могла? — налетела на меня Мажена.

— А что тебе не нравится? — я сделала каменное лицо. — Я устала слушать, какой Шаэн замечательный, какой он прекрасный, умный, дальновидный.

— Что? Чужие достоинства глаза колят? — склочно спросила Мажена. Характерец у нее в меня.

— Нет, надоело, что свои не спешишь показать.