Подобное случается с женщинами, которые выходят замуж за мужчин много старше себя, они тоже становятся серьезнее, строже, взрослее. И тебя я воспитывала в таких же рамках. А не надо было! А еще это вечное давление, что муж – личность известная… И вот – результат. Я-то прожила свою жизнь как хотела, это был мой выбор, а расплачиваешься – ты, – с горечью произнесла Зинаида Федоровна.

– Да все нормально, мама. – Фрося попыталась успокоить ее, хотя и сама расстроилась. Неужели она и на окружающих производит такое же удручающее впечатление?

И тут же увидела, что пьяный мужик откровенно облизывает горлышко бутылки и бросает в ее сторону недвусмысленные взгляды.

– Мама, давай перейдем в другой вагон, – шепнула Ефросинья.

Но в тот же момент над ней нависла человекообразная обезьяна, пропахшая табаком и перегаром. По всей вероятности, пивом мужики заглушали вчерашний перепой, да уже с утра выкурили пачку сигарет, поэтому амбре от нетрезвого гражданина исходило в буквальном смысле потрясающее.

– Ну что, красивая, – игриво обратился он, по виду совершеннейший бандит, к Фросе, – «поехали кататься»?

– Не трогайте меня, – едва выпалила Ефросинья.

– А ты у нас недотрога? – обхватил ее лапищами и прижал к себе пьяница.

– Пойдем, потискаемся в тамбуре! – загоготал он на весь вагон.

Пассажиры притихли, многие сделали вид, что увлечены пейзажем за окном. Женщины закрывали своим детям глаза.

– Отстаньте от моей дочери, идите на свое место, – попросила Зинаида Федоровна.

– Заткнись, старая грымза! Ну-ка, красотка, открой ротик, я налью тебе пивка, – продолжал изгаляться нетрезвый тип.

– Люди! Помогите кто-нибудь! – воскликнула всего лишь одна пожилая женщина в вагоне.

 – Мужчины! Ну, хоть кто-нибудь! Что же творится-то? Помогите девушке!

– Я прошу вас удалиться, – все еще вежливо сказала наглецу Зинаида Федоровна.

– Тебе, старая, жить надоело? Вот сейчас «пером» почешу шкурку-то, будешь знать, как встревать! – налитыми кровью глазами посмотрел на Кактусову-старшую второй из алкоголиков и вдруг заикал, подавившись собственной слюной.

Прямо на него смотрело дуло большого, черного и страшного пистолета. Его друг, увидев замешательство своего подельника, перехватил его взгляд и тоже оторопел.

– Ты чего это, бабка? Ты чего…

Зинаида Федоровна прищурилась, крепко сжимая рукоятку оружия.

– А ну-ка отвали, мразь, от моей дочери!

– Да ты что, бабка? – снова повторил, как заезженная пластинка, мужик. – Неужто стрелять будешь?

– А ты хочешь проверить? – не меняя тона и взгляда, спросила Зинаида Федоровна.

– Мама! – ахнула Ефросинья.

Бандиты медленно отпустили ее и отступили к дверям. Вместе с ними отступил и неприятный запах.

– Вон отсюда! – прикрикнула на пьяниц мать Кактусова-старшая.