Он сделает все, чтобы Анна не замкнулась в себе и не позволила человеческой подлости и бесчувственности сломить ее.

Анна не знала, куда привез ее Хасин. Она проснулась в тот момент, когда он осторожно укладывал ее на кровать. Сумрак спальни развеивался лишь парой тусклых свеч, да и не волновало ее то, где она находится.

— Не уходи, — слабым, охрипшим голосом прошептала девушка, когда Хасин, положив ее на постель, отодвинулся. — Пожалуйста, не уходи!

Столько мольбы, столько отчаяния и боли было в этом сокрушенном шепоте, что отказать было невозможно.

— Я позову служанку, она поможет тебе раздеться, — мягко прошептал демон, успокаивающе касаясь ее личика ладонью, нежно глядя во встревоженные голубые глаза.

— Нет! Не уходи! — судорожно, словно снова сейчас заплачет, всхлипнула принцесса, приподнимаясь на локтях и не давая ему отодвинуться и разорвать прикосновение.

— Хорошо, — мягко уступил юноша, ласково улыбаясь. — Но…ты позволишь тебе помочь? — осторожно спросил он, потянувшись к шнуровке ее платья, уже порванной в нескольких местах.

Он боялся напугать ее своими прикосновениями. Боялся, что ощущение мужской руки вызовет ненужные ассоциации.

Анна непонимающе посмотрела на него, и он понял, что проблем не будет — она не воспринимает его как угрозу. И выдохнул почти с облегчением, мягко снимая с нее изодранное грубыми руками платье. Его ладони бережно скользили по ее телу, прикосновения были невесомыми, и уже через несколько минут был отброшен в сторону тщательно подбираемый наряд, который не был оценен по достоинству и не послужил поводом для комплементов и восторженного взгляда.

— Не уходи! — снова взмолилась Анна, когда он отошел на шаг, не сводя с него взгляда, боясь даже моргнуть — вдруг он исчезнет за этот миг.

— Не уйду, — пообещал Хасин, мягко касаясь губами ее лба, одновременно укладывая на спину и накрывая одеялом.

Под ее пристальным встревоженным взглядом он сбросил с плеч мундир и лег рядом с девушкой поверх одеяла. Она тут же приникла к нему, обнимая его руками, снова пряча лицо на груди, давая ему прочувствовать дрожь своего тела — страх не отпускал ее ни на миг, страх остаться одной именно сейчас.

Демон бережно и сильно прижал ее к себе, повернувшись на бок.

Сжавшись в комочек, принцесса уткнулась лицом в его шею, сложив ладошки на его груди, а после все-таки нервно сжала в кулачки ткань его белоснежной рубашка.

— Спи, моя Амани, — тихо прошептал Хасин, успокаивающе касаясь губами ее макушки, а после прижимаясь к ней щекой.

Постепенно Анна перестала вздрагивать, и юноша понял, что она крепко спит: ее ладошки больше не сжимали требовательно его рубашку, она не вздрагивала от его малейшего шевеления, боясь, что он все-таки уйдет. А вот Хасин так и не уснул.