Во-первых, они могут быть уже дома, во-вторых, могут позвонить, а в-третьих — могут позвонить и позже твоей встречи на Ваганьково.
— Выходит, что если они не позвонят, то придется идти на стрелку.
— Придется! Моли бога, чтобы твои бандиты туда пришли. Если их повязал кто-то, то мы вообще остаемся ни с чем. Тогда придется только ждать.
— А если придут, то мне нужно будет действовать круто.
— Конечно. Дед уже в прошлом. Возьмешь этого пескаря за жабры — он тебе все и расскажет.
— А если выскользнет?
— Приманка нужна, — вздохнул Петрович. — Есть у меня дома кукла из фальшивых долларов. Сделана под сто тысяч, но можно и пятьдесят соорудить. Досталась она мне как-то по случаю, хотел выбросить, а теперь видишь — пригодилась. Сделаем так, я отвезу тебя домой, а сам поеду к себе. Подготовлю там все и сразу отзваниваю. Если на нашем фронте без перемен, то едем вместе на стрелку.
— Я должен там быть один, иначе он просто не подойдет. Тебе лучше постоять где-нибудь неподалеку на всякий случай.
— Можно и так, — согласился Петрович.
Еще минут двадцать они безрезультатно гоняли по всему Серебряному Бору, вызывая недоумение окружающих, и только потом поехали в город.
Такси остановилось напротив Ваганьковского кладбища. Раф расплатился и направился к высоким каменным воротам.
— Нам же в другую сторону, — догнал его Слон.
— Зайдем к Володе для конспирации. Он здесь у самого входа лежит.
Вокруг могилы Высоцкого всегда собиралась толпа. Раф со Слоном постояли немного около памятника, заставленного цветами, посмотрели на могилу Листьева, повздыхали около памятника в виде огромного камня и отправились по своим делам.
— Да, мужик был что надо, — сказал Слон.
— Понятно. Теперь нам сюда, — показал Раф на Армянское кладбище.
Оно находилось напротив Ваганьковского и было знаменито среди шахматистов могилой Тиграна Петросяна, а среди писателей — Андрея Платонова. Слона даже с большой натяжкой нельзя было отнести ни к тем ни к другим.
— А тут-то мы чего позабыли? — с недоумением спросил он.
— Сейчас увидишь. Ты думаешь, я случайно стрелку забил во Втором Звенигородском переулке.
Они прошли мимо могилы Петросяна и взяли вправо, пока не уткнулись в высокую кладбищенскую стену из красного кирпича. Вдоль нее лежала длинная деревянная лестница.
— Поднимай, — показал на нее Раф.
Сам он с такой задачей наверняка бы не справился. Лестница была сделана из массивных деревянных досок, промокших от долгого лежания под дождем.
Слон рывком выдернул вросшую в землю лестницу и, поставив ее вертикально, привалил к стене. Раф влез по ней наверх, пока не смог видеть происходящее на улице. Вероятно, там ничто не привлекло его внимания и он спустился вниз.
— Теперь понял? — спросил он у Слона.
Тот в ответ кивнул головой.
