Никита растерялся, Таша возмутилась, что мальчик еще чай не допил, но Рома ее не слушал, решительно направившись в свои владения, явно ожидая, что Ник пойдет за ним. Так он и сделал. Оказавшись в заставленном книжными шкафами, приятно пахнущем деревом помещении он сел в предложенное кресло, Роман Исаевич устроился за письменным столом, принадлежавшим еще его деду.

- Давай, выкладывай, что случилось.

Роман Исаевич оперся руками о стол и наклонился к племяннику:

- Мозги мне не парь. Я по твоей помятой роже и красным глазам вижу, что что-то случилось. И не приехал бы ты сюда просто так. Что-то с Глебом?

- Нет, с ним ничего, я надеюсь.

- Со мной. Ром, я, кажется, человека убил…

Пауза повисла просто шекспировская. Ник прикрыл глаза, ожидая криков. Но дядюшка молчал. Когда Ник все-таки решился открыть глаза и встретиться с ним взглядом, тихо спросил:

Никита кивнул. Посидел молча, собираясь с мыслями, и решив, что хуже уже не будет, рассказал и про фотографии, и про деньги. И про то, как выследил журналиста, когда ему понадобился второй транш.

Еще одна пауза. И короткое, подозрительно спокойное:

- Ну, этого следовало ожидать.

Меньше всего Ник рассчитывал услышать эту фразу.

- Если ты готов был наброситься с кулаками на меня, увидев мнимую угрозу безопасности своего Глеба, то логично предположить, что когда угроза станет реальной, ты будешь готов убить.

- Ром, ты чего? Я не специально! Я просто хотел с ним поговорить! Припугнуть, чтобы отстал от Глеба. Ну нельзя же было допустить, чтобы Глеб ему платил постоянно. Я же вижу, каким трудом он эти деньги зарабатывает. Я его один раз ударил, ну два. Просто по морде дал, понимаешь? Кажется, он башкой об стену ударился. Я предположить не мог, что он умрет. А вчера в новостях…

Про Костика Никита рассказывать не стал, решил, что это уже ненужные подробности. Роман Исаевич некоторое время молчал, задумчиво барабаня пальцами по столу, потом потянулся к телефону. Жестом попросил Ника выйти.

Под дверью дядюшкиного кабинета пришлось помаячить минут двадцать, пока его не позвали обратно.

- Вы меня в гроб загоните, оба, — сообщил Вяземский, когда Ник снова сел в кресло. – Я начинаю понимать, почему вас, любителей однополых отношений, называют нехорошим словом. У меня другого определения для тебя просто нет. Я же сердечный приступ чуть не словил сейчас! Убийца хренов. Официальное заключение судмедэкспертов – смерть от переохлаждения. На улице-то ночью минус двадцать. Полежишь в снегу без сознания пару часиков, и все, можно печь пирожки на поминки.

- Но… – Никита подумал, что не успевает переваривать информацию. – Это же я его… Что он без сознания… То есть косвенно…

- Ни косвенно, ни прямо, ты тут совершенно не при чем.