Назад в СССР 2

Скинул извозюканную в подвальной грязи одежду, сразу замочив ее в тазу, а сам залез в ванну под теплый душ. Болели ребра и челюсть. Но вода привела меня в чувство.

Завтра позвоню Паутову, скажу, что заболел, отлежаться надо. Денек пропущу, отосплюсь и соберусь с мыслями.

Ночка выдалась слишком насыщенной, многое перевернулось в сознании. Загадок стало еще больше. К главному вопросу об убийстве Зины добавился еще один квест. Кто на меня напал тогда во дворе? Гоше незачем было врать. Если это были не его люди, то кто? И где они сейчас? Получается, у меня есть враги, о существовании которых я не знаю? Черт! Мутная какая-то история получается… Но ничего.

Разберемся. И не такие клубки распутывать приходилось.

Я вылез из ванны и обтерся махровым полотенцем. Посмотрел в зеркало. На челюсти вздулась синеватая шишка. Других видимых повреждений нет. Как всегда, скажу, что упал.

Зашел на кухню. На газовой плите с невзрачной надписью “Лысьва” стояла еще чуть теплая эмалированная кастрюля. Приоткрыл крышку и вдохнул аромат щей из свежей капусты с запахом укропа. Только сейчас я понял, как дико хочу жрать. Налил большую чашку и, не разогревая, слупил с краюхой черного хлеба.

Все… Спать.

— Разрешите, Аристарх Бенедиктович? — я постучался в кабинет Паутова и, не дожидаясь ответной реакции, вошел.

Спрашивать разрешения войти — было лишь формальностью. Никто никогда из сотрудников не дожидался разрешения.

И Паутов на такие вопросы не отвечал, просто кивал на стул у стены, чтобы посетители прижали зад и начинали “жаловаться” своему начальнику.

Кому-то отпроситься надо, на кого-то следак из-за сроков экспертизы давит, кто-то с операми повздорил, потому что те притащили слишком много терпил и свидетелей на откатку пальцев.

Бывало, чтобы отработать один никчемный след пальца, изъятый с места преступления, приходилось дактилоскопировать целую строительную бригаду (причем несколько смен), что работали на стройке, где кирпичи подрезали.

Паутов всех выслушивал и, если надо, разруливал междоусобные терки через звонок начальнику следствия или розыска. Своих в обиду не давал, но кляузы и беспричинный поклеп не поощрял. Не смотрел на ситуацию однобоко. Не так, что все прочие службы челядь, а мы белая кость (хотя на самом деле, зачастую, так и было, мало в УВД людей с высшим образованием, многих вчерашних передовиков комбайнеров и сталеваров направили работать по комсомольской путевке), а вникал в суть, примеривая роль Третейского судьи.

Но я пришел не жаловаться и даже не за советом…

— Выздоровел? — начальник разглядывал меня, ища признаки болезности в моем потрепанном виде.

Вчера, по понятным причинам, пришлось “прогулять” работу. Денек-другой Паутов давал сотрудникам протюлениться и без больничного.