Дрейк был в брюках, пиджаке спортивного покроя и при галстуке, который за все время своего пребывания в Нью-Мексико надел всего один или два раза. В левой руке он держал небольшой чемодан, а через правую перекинул теплое пальто.

Похоже, сбылось то, чего она больше всего боялась, подумала Лори, поднимаясь с дивана. Машинально она стиснула руки перед собой, да так крепко, что побелели костяшки пальцев.

– Я возвращаюсь в Нью-Йорк, Лори, – коротко сказал Дрейк в ответ на ее вопросительный взгляд.

– Я и так пробыл здесь слишком долго, – добавил он, глядя в сторону, и Лори задумалась, кого он старается убедить: ее или себя? – В Нью-Йорке меня ждут дела, которые нельзя откладывать. Да и, в конце концов, не могу же я оставаться здесь бесконечно!

– Тебе виднее… – Если он хотел заручиться ее согласием, то его ждало разочарование. Лори не собиралась облегчать ему отъезд. Когда-то в похожей ситуации Лори пыталась помочь Полу, но он с презрением оттолкнул ее, тем самым причинив ей сильнейшую боль. Одного раза оказалось достаточно – Лори не хотела, чтобы подобное повторилось.

– Ты объяснишь Дженнифер, почему мне пришлось уехать? – проговорил Дрейк, хотя по выражению его лица было видно, что на самом деле никакого особенного ответа он не ждет. Когда Лори все-таки ответила, это застало его врасплох.

– Нет, ты должен сделать это сам, – твердо сказала она.

Дрейк бросил на нее удивленный взгляд, но, увидев ее упрямо вздернутый подбородок, понял, что спорить бесполезно. Со вздохом поставив чемодан на пол, он положил поверх него пальто и опустился на колени перед дочерью, которая так увлеклась рассматриванием картинок в книжке, что почти ничего не замечала.

– Дженнифер… – начал Дрейк вслух, потом заговорил с дочерью на языке жестов, и Лори поскорее вышла в прихожую, чтобы ничего этого не видеть. Там она прижалась лбом к входной двери и крепко зажмурила глаза.

«Он уезжает! Уезжает!!! – безмолвно выкрикнула Лори. – Боже, помоги мне! Я этого не вынесу! Я просто умру!» – снова и снова повторяла она, изо всех сил прижимаясь лбом к холодному твердому дереву, но, когда в гостиной снова раздались тяжелые шаги Дрейка, сразу выпрямилась и повернулась к нему, постаравшись придать своему лицу равнодушно-спокойное выражение.

– Дженнифер очень расстроилась, – сказал Дрейк. – Постарайся ее как-то утешить, ладно?..

«А кто утешит меня?» – хотелось спросить Лори, но она промолчала. Да и сам Дрейк, похоже, был далеко не спокоен; если бы она не знала его достаточно хорошо, то подумала бы, что на глазах у него выступили слезы – так странно они поблескивали в полутьме.