С платиновым оттенком волос резко контрастировали густые темные брови и усы, которые только подчеркивали безупречно-чувственную форму его нижней губы, сводившей с ума миллионы женщин самого разного возраста – от школьниц до домохозяек, которым по возрасту больше пристало сидеть с внуками, а не вздыхать по экранному красавцу.

Но самой интересной чертой Дрейка были все же его глаза: живые, ярко-зеленые, в глубине которых, казалось, полыхало жаркое пламя, способное растопить сердце самой неприступной из женщин. И если усы могли быть наклеенными, если волосы могли оказаться искусно подобранным париком, то огонь в глазах был, несомненно, настоящим, присущим самому Дрейку.

Он-то и делал его по-настоящему интересным мужчиной, хотя, с точки зрения Лори, внешняя привлекательность и сексапильность ни в коем случае не могли служить оправданием грубости и невоспитанности.

Пока она раздумывала обо всем этом, Дрейк Слоан поднялся и, лениво потянувшись, словно большой кот (а лучше сказать – тигр), точным броском отправил огрызок яблока в мусорную корзину.

Только сейчас Лори обратила внимание на его костюм. На первый взгляд, он был похож на обычный хирургический комплект куртка – штаны, но она почему-то сомневалась, что настоящие врачи носят столь тесные брюки. А если и носят, то непонятно, как они умудряются кого-то лечить. Нет, бледно-зеленый сценический костюм Дрейка Слоана был явно скроен так, чтобы как можно плотнее облегать высокую, поджарую фигуру актера. Кроме того, куртка была с таким глубоким вырезом, что в нем виднелась покрытая густым волосом грудь Дрейка. Вряд ли, подумала Лори, что-то подобное можно увидеть в настоящей операционной.

Услышав позади себя еще один голос, – кажется, тот самый, который минуту назад доносился из громкоговорителей, – она обернулась и увидела, что по проходу идет какой-то мужчина, дружески поддерживая под локоть ту самую актрису, которую на глазах Лори оскорбил Слоан.

– Он совершенно не слушает, что ему говорят! – возмущалась актриса. – Текст он знает, но когда дают крупный план – делает то, что ему заблагорассудится!

Что за чушь, подумала Лори.

Должно быть, это и есть пресловутый артистический темперамент. Режиссеру приходится говорить актерам только то, что́ им больше всего хочется услышать – только так он сумеет вообще что-то снять. В противном случае его так называемые «звезды» рассорятся на всю жизнь еще до того, как будет отснят первый эпизод сериала.

Тем временем актриса и сопровождавший ее мужчина, очевидно, режиссер или продюсер, прошли на площадку и некоторое время о чем-то совещались с Дрейком.