Такой я запомню ее навсегда и пронесу эти воспоминания через долгие и долгие годы…

Я не была на похоронах, потому что вообще не могу присутствовать на этой процедуре. Я никогда не понимала общую скорбь, потому что хотела скрыть свою боль от чужих глаз и скорбела в гордом одиночестве, перебирая альбом с фотографиями любимой подруги. Вот мы на озере… А вот на той самой даче, где произошла трагедия… Милка светится от счастья и с удовольствием возится в огороде. Я лежу в шезлонге и балдею от безделья. Нас фотографировал Вадим. Были минуты, когда он не отходил от Милки даже на шаг… Были, да сплыли… А вот мы жарим шашлык.

Милка режет салатик. В руке у меня бокал красного вина.

Я достала одну из фотографий подруги, поставила ее перед собой и налила полную рюмку водки.

– Привет, подружка, привет! Я знаю, что на кладбище собралась целая масса народа и тебя закапывают в сырую землю. Меня там нет. Я думаю, что ты не держишь на меня зла. Они закапывают тело, вернее, то, что от него осталось. А твоя душа здесь. Она рядом. Я не могу ее видеть, но чувствую. Знаешь, подружка, я очень много думала о последних событиях. Нас кто-то хочет убить.

Меня, Вадима, тебя уже убили. Я не знаю, кто это и что ему от всех нас надо. Но мне страшно. Вадиму не сказали о трагедии, что произошла на даче. Он еще слишком слаб и узнает об этом позже. Ему будет очень трудно, потому что он тебя любил. – Выпив рюмку, я даже не почувствовала горечи и сунула в рот кусочек черного хлеба. Так положено. Водка и черный хлеб. Ничего лишнего. Еще раз взглянув на фотографию любимой подруги, я ей подмигнула. – Я скучаю по тебе, подружка. Ой как скучаю… Но ничего, у нас еще будет возможность встретиться. Никто и ничто не вечно на грешной земле. Всему есть положенный срок, все предрешено, и от этого никуда не денешься.

Через несколько минут приехал Юрьевич и повез меня в парк. Мы постелили плед и стали любоваться падающими листьями.

– Осень начинается, – уныло произнес Юрьевич и положил на мою грудь упавший кленовый листочек.

Он, как никто другой, знал, что мне тяжело, и хоть как-то старался облегчить мои страдания. Я была ему благодарна. За дружбу, за любовь, за поддержку и вообще за то, что он есть в моей жизни… Я смотрела на небо и думала, что на Милкином месте могла быть и я.

Она бы пошла за свекровью, а я осталась собирать ягоды. Наверное, тому, кто ее сжег, не было никакой разницы, кого привязывать к стулу. Идет охота на нас троих. Милка мертва, а мы с Вадимом остались живы по чистой случайности.

– А хочешь, я соберу тебе букет из желтых листьев? – постарался взбодрить меня Юрец.

– Ну да. Мама любила делать букеты из листьев.

Я посмотрела в глаза супругу и увидела неподдельную боль. Он провел рукой по моим волосам и прижал к себе.