Прежде я предпочитала носить совсем другую одежду, но, похоже, и от этой привычки придется отвыкать.

Переодевшись, я стала напротив зеркала и судорожно попыталась натянуть подол платья пониже, но всё тщетно. Вроде бы и одетая, а такое ощущение, что совсем голая. Распустив свои кудрявые волосы, я их взбила руками и перекинула на одно плечо. В глазах отчётливо прослеживалась тоска. Попыталась улыбнуться сама себе, ничего не получилось, какой-то оскал, но уж точно не улыбка.

Дверь в спальню неожиданно открылась, и в комнату вошел Герман. Увидев меня, он резко остановился и окинул мою фигуру пронзительным взглядом.

Я поёжилась и скрестила руки на груди, словно бы отгораживаясь от своего мужа.

Неуютная тишина неприятно сдавила плечи, я чувствовала себя, будто под микроскопом. Цепкий взгляд буквально скользил по мне, изучал меня, искал какие-то недостатки или может наоборот — достоинства. Слабая улыбка медленно расцвела на губах Зацепина, и мне тут же стало немножко легче.

— Восхитительно, — он приблизился и стал за моей спиной.

Наши взгляды встретились в зеркале. На фоне высокого и крупного Германа я выглядела совсем девчонкой.

Его большие ладони легли мне на плечи, и я совсем перестала двигаться. На одном пальце у моего мужа блестело обручальное кольцо, а на другой руке на большом пальце таинственно мерцал массивный перстень с крупным рубином.

— Что будешь с волосами делать? — спросил Герман, переместив одну руку мне на талию.

— Хотела оставить распущенными, — тихо ответила я, чувствуя, как бешено, стучит в груди сердце.

— Нет, — тут же произнес Зацепин, немного нахмурившись. — Лучше собери их, — он прижал меня плотнее к себе, бляшка ремня больно впилась в поясницу.

 — Хорошо? Хочу видеть твою лебединую шею. — Прошептал Герман, склонившись к моему плечу и поцеловав его.

— Как скажешь, — едва слышно, ответила я.

Подобрав волосы повыше, я старательно подколола их, но несколько непослушных локонов всё равно выбились, обрамляя мое лицо. Взяв сумочку, я вышла на улицу, где нас уже терпеливо ожидал водитель, кажется, его звали Алексей.

Герман курил в стороне и с кем-то разговаривал по телефону. Его тон был суров и отдавал металлическими нотками.

Про себя я отметила, что со мной муж говорил всё-таки немного иначе, это успокаивало.

Я несколько минут простояла на ступеньках, не зная, что мне делать: сесть в машину, которую уже открыл водитель или дождаться Германа. К счастью, он вскоре закончил беседу и потушил окурок.

— Готова? — муж подошел ко мне, покружил, оценивая конечный результат. — Отлично то, что нужно. Садись, — он сопроводил меня к автомобилю и помог сесть.

На протяжении всего пути Герман был занят телефонными переговорами.