— Я, наверное, пойду, — вдруг выпаливает она и поднимается с кресла. Быстрым шагом преодолевает гостиную и прямиком к входной двери. Натягивает туфли на высокой шпильке, поднимает с пола полупустой пакет.

Эй, а где трогательная история о плане спасения мавританских мартышек из лап браконьеров?

А единственная бабушка? Она же должна жить!

Я уже попкорн жариться в мысленную микроволновку забросил и тут такое.

— Простите еще раз. Ну, — кивает на мой голый торс, и я впервые за весь вечер замечаю, что в глазах ее мелькает проблеск женского интереса, который она, впрочем, тут же стирает с хорошенького личика.

 — Я верну вам рубашку.

Дергает ручку двери, но та, конечно, не поддается, и я, как джентльмен собственноручно помогаю ей покинуть мою холостяцкую берлогу, стены которой не впитают сегодня страстные женские стоны.

— До свидания, Илья Романович, — цокая шпильками, грациозно уходит по гулкому холлу.

— Может, тебе такси вызвать?

— Не нужно, я сама. Еще раз простите.

Закрываю дверь и понимаю, что ничего не понимаю. Вот ровным счетом ничего.

Проклял меня кто-то, что ли.

— Погляди-ка, дубль два, — на стол падает свежий выпуск вчерашней газетенки «Сплетни столицы».

Даже не хочу смотреть, что там.

— Сколько ты будешь приносить сюда этот низкопробный шлак?

— «Наш брак с Ильей был ошибкой, но я благодарна ему за опыт. С ним я поняла, какой мужчина мне НЕ нужен», — цитирует Дэн противным голосом конченой суки, и у меня срывает забра́ло.

Резко разворачиваюсь на вращающемся кресле и хватаю пахнущую типографской краской желтую прессу.

«Илья Шторм излишне резок… Совершенно не умеющий слушать… Зацикленный на себе и своей работе… Эгоист… Собственник…»

— Она совсем, что ли, с катушек слетела? Какого черта она творит? — швыряю газету в корзину для бумаг, и та, как назло, приземляется аккурат снимком вверх.

Снимком моей бывшей жены, которая за какой-то хреноматрицей взялась ловить хайп на моем имени.

Я, который не выставил ее из дома взашей? Не отыскал ее напичканного разного рода херней качка и не навалял ему по намазанной автозагаром роже?

— Слышал, что за подобного рода «откровенные» интервью башляют они прилично. Если разоримся, наберу их контору, у меня много пикантных историй скопилось.

Или в «Пусть вещают» — там вообще золотая жила, — Денис падает на кожаное кресло и, состроив страдальческую мину, прислоняет к виску запотервшую банку энергетика. — Ты когда-нибудь пил самбуку после «винчестера»? Такое чувство, что башку нафаршировали протухшим дерьмом.

— Все это — хрень собачья и ты это знаешь.

— Я-то знаю, но она, видимо, решила, что деньги не пахнут, — пожимает плечом, обтянутым уродливой расцветки рубашкой. — Я всегда говорил, что не верю ей.

— Чья бы мычала.