У кого-то зазвонил телефон. Только спустя несколько секунд до сознания дошло, что звонит скорее всего мой. Нащупала сбитыми руками сумочку и, не глядя, ответила на звонок.
— Злата, привет. Я помню, что обещал дать тебе выходной, но ты мне очень срочно нужна. Если ты не против, я бы подъехал к тебе и привез документы.
— Дмитрий Александрович… — на выдохе произнесла я, — я сейчас не дома, — нечаянно всхлипнула, — вы сможете забрать меня с… — я огляделась, чтобы назвать точный адрес, — с пересечения Смоленской улицы и площади?
— Что случилось? — перебил он меня. — С тобой сейчас все в порядке?
— Все в порядке. — я еще дрожала, но попыталась сделать голос твердым.
— Ясно. — видимо сказала я это не особо убедительно. — Никуда не уходи, я приблизительно рядом, в пробке стою. Буду минут через семь — десять.
— Хорошо. — еще не хватало ему раньше времени узнать, что я в принципе сейчас не в состоянии куда-то далеко уходить.
Кто-то вызвал скорую. Хорошо, что еще вокруг народ не столпился. Люди глазели на вторую лично в моей жизни аварию, но проходили мимо. Мужчина лет пятидесяти, который вызвал скорую и стащил уже пришедшего в себя велосипедиста, спросил, все ли у меня в порядке, но я лишь отмахнулась. Сил не осталось. Всю энергию организм тратил на преодоление болевого эффекта. На лавочке ждала Гордеева и надеялась, что он хоть как-то сможет помочь.
Даже не смотря по сторонам, поняла, что он уже рядом. Я посмотрела на своего личного Потрошителя, что сидел передо мной на корточках и стирал пальцами слезы с моих щек и поняла, что пропала. Боль отступила, а я растворилась в его нежном взгляде.
— Я оставил свои данные, чтобы тебя сейчас не трогали. Где болит?
— Везде. — по-детски протянула я и шмыгнула носом.
— Поехали в больницу. — меня подхватили на руки и понесли к машине.
— Может не надо? — хриплым, сдавленным голосом, но почти не сопротивляясь, спросила я.
— Это не обсуждается. На тебе живого места нет. Сплошные ссадины.
Дмитрий Александрович очень аккуратно посадил меня на сидение и пристегнул ремнем. Соприкоснувшись спиной с кожаным креслом, я зашипела. Гордеев окинул меня очередным обеспокоенным взглядом и влился в поток машин:
— Потерпи немного, ближайшая клиника в десяти минутах езды. Скоро будем.
Снова на его руках: он несет меня до процедурной, где мне обеззараживают и заклеивают многочисленные раны. Ведет меня до рентгена, где мою спину, похожую на одну большую гематому, проверяют на наличие серьезных повреждений. Заходит вместе со мной назад в кабинет к травматологу, внимательно выслушивает все рекомендации врача, берет рецепт и оформляет больничный, пока я, словно ребенок, сижу на кушетке, свесив ноги.
— Сейчас заедем в аптеку, а потом домой. Не спорь только, пожалуйста.
