Как собственный приговор вынесенный и приведенный в исполнение. Как самое лютое, что я мог совершить в своей жизни.

«Не знаю прочтешь ли ты его когда-нибудь. Пишу скорее не затем, чтобы прочел, а потому что молчать порой невыносимо. Жить с нелюбимым невыносимо. Терпеть каждый день его лицо, его запах, его ласки и вспоминать тебя, рыдать по ночам в подушку. Рвать на себе волосы и… смотреть на твое живое повторение. Я солгала тебе, Захар… солгала, потому что боялась тебя. Ты мог уничтожить и меня и ребенка, если бы мы помешали твоей карьере и влезли в твою семью.

Есения — твоя дочь, Захар и об этом никто и никогда не узнает. Даже ты».

Отшвырнул пистолет и закрыв лицо руками замычал, пополз в туалет и долго блевал там своими собственными кишками.

«Есения — твоя дочь, Захар… твоя дочь… твоя дочь…»

Я вернулся обратно в комнату и схватил с пола пистолет, дернул затвором и приставил его к виску несколько секунд тяжело дыша смотрел перед собой остекленевшими глазами, а потом опустил руку. Если прострелю себе башку она на хер никому не будет нужна. Ее просто сгноят и уничтожат.

«Есения — твоя дочь».

И я уже мертвее всех мертвых.