Жила-была девочка, а у девочки был муж… Хороший мужик, положительный, аж целый дипломат. А потом он влетел, и взяла эта глупая девочка на себя вину за его преступление. Потому что любила очень, а тот обещал ждать. В общем, все по классике. А дальше… Дальше что? Обычная история — баба села, мужик бросил. Ничего нового. Или…В тексте есть: разница в возрасте, шикарный герой, эмоции на граниОграничение: 18+

Вот и все. От свободы меня отделяют лишь высокие давно проржавевшие ворота на въезде в зону. Надсадно ухнув, давно никем не смазываемый механизм приходит в движение.

Одна из створок с грохотом отползает в сторону, пропуская в увеличивающуюся на глазах щель слепящий полуденный свет. Я рефлекторно зажмуриваюсь, не спеша шагнуть за… Волнение теснит грудь, пульсирует где-то под ребрами, проступает на висках тонкой пленкой испарины. Мне нужно немного времени, чтобы отдышаться — вот почему я беру эту паузу. И мне совершенно пофиг, если вдруг вертухаев вспенит моя медлительность. Им меня уже не достать. Я свободна! Эмоций столько, что хочется орать во все горло. Выкусите, суки!

В пропорции ровно напополам во мне плещутся счастье и злость.

Но если счастье в моем случае — эмоция вполне понятная, то злость… Не знаю, наверное, я пока просто не готова с ней расстаться, ведь очень долгое время лишь она давала мне силы жить.

Сейчас в это сложно поверить, но еще каких-то пару недель назад я и мечтать не могла о том, что так скоро отсюда выберусь. Реутов куда только не обращался, но все напрасно. Я так влетела, что даже обширные связи мужа не смогли нам помочь.

Пока я топчусь на месте, ворота открываются во всю ширь. Механизм останавливается с тихим, резким щелчком.

Именно этот звук возвращает меня в реальность. Я открываю глаза и решительно выхожу за ворота. А там вроде все то же солнце в камуфляжной сетке прибитых пылью листьев, тот же будто застывший в летнем мареве воздух, и даже запах осыпавшейся с забора краски да скошенной накануне травы. Но все кажется другим. Особенно воздух, да. Дышу, а мне глотку сводит. И поэтому все же вырвавшийся из души вопль выходит каким-то жалким.

Эмоции гнут к земле. Крик выжигает кислород в легких. Не боясь захлебнуться, дышу во всю грудь. На вкус моя свобода — чистый гудрон.

Я смеюсь, обхватив обожжённые неласковым дневным солнцем плечи.

Длинные тени, извивающиеся на асфальте, намекают на то, что время идет к обеду. Значит, Реутов уже где-то на подъезде. Он терпеть не может опаздывать, да и момент совсем не располагает к этому.

Отхожу от ворот подальше и, приложив ладонь козырьком ко лбу, пристально вглядываюсь в линию горизонта. Вдоль дороги в праздничной блестящей обмотке тянутся трубы теплотрассы. И свечки тополей почти как кипарисы в Тоскане… Надо же.