Делали они их идеальными по размеру и абсолютно одинаковыми."
"— И часто там, откуда ты, вы лепите такие блюда? — спросил отец Зака, заканчивая вырезать очередную партию кружков.
— В каждой семье по-разному, многие вообще этого не делают, а покупают сразу готовыми, — после смерти родителей я пельмени никогда не делала до сегодняшнего дня.
— Удивительно, что ты умеешь готовить, наши женщины совершенно не занимаются домашним хозяйством и к плите теперь вообще не подходят ни разу за всю жизнь, — вот даже не знаю, радоваться за их женщин или огорчаться за мужчин.
— Тогда, подозреваю, мы найдем еще что-то из рецептов моей планеты, которые вам понравятся. Уверена, их можно готовить из местных продуктов! — за розовыми пельменями, видимо, будут розовые блины.
— Но только, думаю, делать это нужно будет с нашей помощью, иначе тебе одной только на один ужин для нас всех придётся два дня готовить! — уже все рассчитал Ларэн.
— Вот в этом ты абсолютно прав! — мы дружно засмеялись, но наш смех прервали гости.
Отец Зака вышел, но вскоре вернулся со старейшинами элохаями, которые были очень удивлены нашим занятием. Им пришлось объяснять, чем мы тут заняты. На мое удивление, они тоже решили подключиться. В конечном итоге все имеющиеся плоские поверхности в кухне были полностью заложены пельменями. Благо, что в этом огромном доме был предусмотрен очень вместительный морозильный шкаф. Ту часть, что собирались приготовить сразу, мы отложили, а все остальное сгрузили туда.
Пока одни занимались варкой пельменей, в которой я была назначена главной, остальные убирали кухню после лепки. Мужчин очень позабавило, что надо кидать пельмени в кипящую воду, ждать их погружения на дно, а их готовность определять по моменту, когда все пельмени всплывут на поверхность.
Все наши варианты фарша нам понравились, даже старейшины уплетали с удовольствием, закидывая пельмешки себе под вуаль. Забавно было наблюдать за тем, как ложка с едой исчезает под вуалью и появляется уже пустой.
— Как ты себя чувствуешь, дочка, после обряда с Заком? — как-то неожиданно спросил отец Элимаса.
— Отлично себя чувствую, а что? — настораживают меня такие вопросы.
— Ничего не беспокоит? Нигде не болит? Плохих снов не снится? — с чего бы все это.
— Все отлично! И сплю я прекрасно и очень крепко, вообще без сновидений, — меня эти расспросы все больше стали напрягать.
— Прости, если заставил тебя волноваться, дочка. Просто я должен был спросить, сама понимаешь, такой обряд проходил в последний раз давно. А ты к тому же еще и с неизвестной нам планеты, мы беспокоимся за тебя, — даже через вуаль я чувствовала, что он улыбается.
— Не переживайте, со мной все хорошо, а если бы это было не так, кто-то из мужчин это бы точно заметил.
