Плохие люди и заканчивают плохо, а от случайностей никто не застрахован. Это был его выбор, его ответственность, и… – Мышцы лица сводит неожиданный спазм, боль в груди добивает.
– …и в этом нет твоей вины, – заканчивает Дарий.
– Есть. Мы видели его вчера у моста. Я видела, – говорю хрипло, выжимая оставшиеся капли вменяемости. – А потом он писал мне, хотел поговорить, но…
– Нет, нет. – Я мотаю головой. – Ты не понимаешь. Я не ответила, заблокировала его. Я знала, что он не в адеквате. Знала и просто отмахнулась! Если бы мы поговорили…
– Кать, не нужно этого делать.
– Если бы я вмешалась, – продолжаю, не в силах остановиться, – то ничего бы…
– Ты не можешь этого знать! – строго заявляет Дарий, но на меня не действует его властный тон.
– Я должна была сказать его родителям, должна была попытаться помочь, но не стала. Эгоистичная сука! Это ведь только веселье, баловство! – Дикая дрожь колотит тело, дерущий горло истерический смех вылетает изо рта. – Это ведь круто, прожигать жизнь, не задумываясь о следующем дне! Здорово! Все тебя уважают, боятся, но на самом деле окружающим глубоко плевать! Мы были вместе целый год, и знаешь, сколько раз я пыталась отговорить его от дозы? Знаешь?! Ни одного! Думала, порезвится и сам все поймет, но… вот чем закончилось! Вот финал, который должен был ждать ме…
– Стоп! – кричит Дарий, ударяя по тормозам.
Машина останавливается, Дарий разворачивается и хватает меня за плечи, притягивая к себе. Моя голова болтается, как сдувшийся мяч, приклеенный к мягкой резиновой палке, с кончика носа капают слезы.
– Глубоко вдохни, Катюш. Давай.
– Постарайся. Всего один вдох.
Насильно втягиваю воздух, но тело его отвергает: грудь сжимается, горло горит.
Опустошаю легкие, боль беснуется внутри. Бьет, режет, колет. Голос Дария звучит совсем близко, тихо и ласково:
– Вот так. И еще разок. Последний, правда.
Делаю то, что он просит: долгий вдох, шумный, захлебывающийся выдох. Телесные ощущения медленно возвращаются. Замерзшие пальцы на руках и ногах пекут, искусанные губы болят, кожа лица стянута, впитав слишком много соли.
– Он не заслуживал такого, и Таня тоже. У них еще все могло быть… – шепчу я под гнетом тяжелого сожаления.
– Ты права, они не заслуживали. Никто не заслуживает. Я понимаю, что тебе больно, это нормально. Ты знала их, ты не хотела для них ничего плохого. Так будет не всегда, Катюш. Ты справишься.
– Нет. Не справлюсь.
– Справишься, – настойчиво повторяет он. – Я в тебя верю.
– Что мне делать? – в отчаянии спрашиваю я.
– Через «не могу». Начнем прямо сейчас.
Облизываю шершавые саднящие губы, язык такой большой и неповоротливый, голоса будто и нет вовсе, но я все-таки попытаюсь. Ради Дария, только ради него. Он здесь вообще ни при чем, его это даже не касается.
