Он пьяный в квартиру ввалился, говорил что-то про девушек, которым одно нужно, всем без исключения, и мне тоже, и…

В этом месте Володя поднялся, подошел к Лизе, встал перед ней на колени и крепко-крепко обнял, ничего не говоря.

Она задохнулась — и тихонько заплакала, утыкаясь носом в его плечо и ощущая, как что-то выходит из нее с этими слезами. Что-то глубокое, больное, обидное.

Руки Володи гладили ее волосы и спину, а губы ласково касались виска, и ей было так хорошо и спокойно…

— Спасибо, — прошептала Лиза.

— Я верю в то, что когда-нибудь ты перестанешь плакать из-за этого, Лиза, — сказал Володя. — Потому что все это — не более, чем страшный сон. Зачем же плакать из-за снов?

"Всего лишь сон. Да. И незачем из-за него плакать".

Она знала — чтобы ни случилось дальше, будут ли они общаться с Володей или расстанутся, эти слова запомнятся ей на всю жизнь. И в этой жизни не будет места страшным снам.

В пятницу с самого утра Лизе было не по себе, и даже работа не спасала.

Она знала, что Володя должен уйти из больницы после двух — Катя прилетала в три дня — и поехать встречать ее. С момента появления Кати в его жизни до окончания рабочего дня Лизы пройдет три часа — и что они успеют за это время сделать?

Воображение подкидывало совсем уж неприличные картинки, и Лиза вздыхала, чувствуя себя абсолютно ненужной, лишней в этой истории.

Володя — милый, добрый, великодушный Володя, — конечно, тоже очень хочет, чтобы она "выздоровела", перестала бояться интимных отношений. Он жалеет ее и, понимая, что с кем-то другим Лизе будет гораздо сложнее в этом плане, хочет помочь, но не может и шагу ступить, пока не поговорит с Катей. Это понятно. Лиза не понимала только, о чем конкретно Володя собирается говорить со своей девушкой. Объяснить, что Лиза — это просто благотворительный проект, терапия, даже психотерапия, но не больше? Да какая девушка это примет и согласится. Тогда что он ей скажет?

В любом случае, чтобы ни сказал — Лиза понимала, поговорить необходимо. Просто итог этого разговора, скорее всего, для нее будет неутешительным. Даже если съезжать моментально и не придется, то Володя наверняка решит пресечь все ее попытки "соблазнения". Потому что не любит. И нельзя даже сказать, что Лиза ему нравится. Разве нам могут нравиться побитые собаки или растоптанные цветы? Мы им сочувствуем, мы их жалеем, мы хотели бы им помочь, но "нравится" — это совсем про другое. Совсем-совсем.

И ни один парень не предпочтет нормальную девушку изнасилованной. Ни один. Даже Володя…

Где-то на подкорке сознания во время этих рассуждений билась и кричала прежняя, адекватная Лиза, пытаясь достучаться до нынешней, неадекватной. Но та Лиза была очень далеко.