Однако язвительность, с которой он эту помощь предлагал, мне не понравилось.

— Ты так хорошо осведомлен о ходе расследования по моему делу? — полюбопытствовала я с сомнением. — И так легко судишь о моих результатах? Уверен, что как всегда разбираешься в ситуации лучше всех?

Я блефовала, конечно. Полтора месяца апатии привели к тому, что похвастаться мне было особо не чем. Но и признавать собственное поражение не спешила. Судя по его самоуверенности, зря:

— Серегин всё еще в следственно-оперативной группе. Поэтому, да, я осведомлен о ходе расследования лучше твоего. И единственный результат, которого ты добилась за это время — это знатно потрепала нервы Прокопьеву, этого, конечно, нельзя не признать. В остальном, я не понимаю, чего ты ждешь?

Этот властный преподавательский тон и суровый взгляд из-под нахмуренных бровей вернули меня в период, когда я была его помощником. Отмахнулась от ударивших в голову флешбэков из того времени. Времени, казавшимся теперь счастливым и практически беззаботным.

— Жду ознакомления с материалами дела, — с показной беспечностью произнесла я, пожав плечами. — Но раз уж ты с ним уже знаком, буду рада, если поделишься сведениями.

— Было бы чем, — хмыкнул Дэн и недовольно скрестил руки на груди. — На данный момент оно выглядит так: все, кому не лень обвиняют тебя во всех смертных грехах, а ты молчишь и открыто противодействуешь следствию, подтверждая его позицию о том, что ты именно такой монстр, каким тебя пытаются представить.

Фыркнула. Пожалуй, я примерно так себе всё и представляла, но, когда это произнес Лазарев, мне отчего-то стало обидно.

— Я не монстр, — пробормотала негромко.

— Я знаю, — усмехнулся он. — Но в суде сидят не экстрасенсы, знаешь ли.

Это я тоже понимала и тяжело вздохнула, признавая его правоту. Вынуждена была с неохотой признаться:

— Защищать других было гораздо проще. Всегда находилось масса нужных аргументов и примеров судебной практики, всегда находилась уверенность в том, что каждый человек достоин защиты. А когда дело коснулось меня самой, я оказалась пресловутым «сапожником без сапог».

— Знаю, — повторил Дэн. — Поэтому я и пришел.

Встретилась с ним взглядом, на мгновение утонув в радужках цвета штормового неба. Вообще в его присутствии мне вдруг стало тяжело собраться с мыслями и усмирить собственные противоречивые чувства. Радость от его неожиданного появления. Томительное желание хотя бы раз к нему прикоснуться. Сомнения по поводу изменений в его поведении. Необходимость смириться с ними. Но, видя холодную отстраненность Лазарева, взяла себя в руки.

— Есть три варианта развития событий, — начала я, придав голосу побольше уверенности.