— Нашу? — руку проигнорировала. Грациозно поднялась сама. Гордая, блин!
"Красиво", думаю про себя осматривая очень уютную гостиную. Треск поленьев наполняет её особенным теплом и уютом. Настоящим. Живым. Я словно отогреваюсь здесь от сковывающего меня векового льда.
Захар очень гармонично смотрится в этом интерьере. Большой, сильный, красивый. Из-под ворота футболки виднеется край татуировки. Вторая часть торчит из-под рукава разжигая во мне какое-то детское любопытство. Ужасно хочется посмотреть, что же там спрятано, в середине. Прикоснуться к рисунку. Обвести контур. Его загорелая кожа контрастирует с зимой. Где он был, интересно, что успел загореть?
Ругаю себя за такие мысли. Он ведь купил меня. Я должна злиться и ненавидеть, но у меня не выходит. Никак. Моё сердце замирает под его властным, опытным и таким взрослым взглядом. Ему хочется покориться, подчиниться, позволить делать со мной все, что пожелает этот невероятный мужчина. Это кажется таким правильным. Странное чувство. Ужасно интересно, сколько же ему лет? Тридцать? А может уже сорок? Как бы спросить? Пока неудобно. Может позже.
Дочка его меня не приняла, даже знакомиться не захотела. Отец заставил. Но это ничего. Малышке нужно время. Этот-то я как раз понимаю. Похоже, пока единственное, что могу для себя объяснить — эта реакция ребенка на мое появление в их доме.
Захар показал мне первый этаж и повёл на второй, где познакомил с Ольгой Петровной, няней Риты. Женщина очень строго на него посмотрела, осуждающе, я бы сказала. Но не произнесла ни слова заплетая какую-то причудливую косу своей воспитаннице.
Мужчина так и не показал мне, как он выразился, НАШУ спальню. У него зазвонил телефон. Захар нецензурно выругался, глянув на экран, но вызов принял. Зло рявкнув в трубку "Слушаю", оставил меня в детской.
— Рит, — я опустилась на коленки, чтобы быть с ребёнком на одном уровне. Будущий педагог я или где? — Ты уже учишься в школе? — что за чушь я несу? Конечно, учится. Ребёнку семь лет. Девочка молчит. За неё отвечает няня.
— В первом классе. В гимназии. Все деточка, беги, — закончив с причёской, подталкивает малышку в спину чтобы та поднялась. Рита, гордо вздернув носик, прошла мимо меня и устроилась за столиком, на котором лежат карандаши и чистые альбомные листы. — Сколько тебе лет, ребёнок? — строго интересуется у меня Ольга Петровна.
— Восемнадцать, — тихо отвечаю и словно это имеет какое-то значение, поясняю. — Девятнадцать будет весной.
— И куда же ты, маленькая, замуж торопишься? Да ещё за взрослого мужика с дитем? — начинает выговаривать мне женщина, не зная всей ситуации. Стало неуютно, а тут еще Рита сидит тихо-тихо, прислушиваясь к разговору взрослых.
