Если хочешь два миллиона, с тебя услуга.

— Какая? – растерялась я, предчувствуя глобальный и эпичный звездец.

— Выходи за меня, Пчелкина. Временно, конечно. Потом разведемся, – подмигнул мне мажор.

Выйти замуж… да он шутит? Очередная издевка от гадкого мажора?

— Ха-ха, очень смешно.

— Потом посмеешься, – серьезно сказал парень, и взял меня за руку. — Пошли, недоверчивая пчелка. Давай, идем, вижу же, что не веришь мне.

Подруга осталась стоять на крыльце универа, широко открытыми глазами наблюдая, как мажор силком ведет меня к парковке.

— Куда ты меня тащишь? Пусти, придурок!

Придурок не отпускал.

Довел меня до своего черного спорткара, пару раз легонько стукнул в окно пальцами, и открыл машину. С заднего сидения поднялась маленькая прехорошенькая девочка лет четырех-пяти. Заспанная, кулачками глаза протирает. Значит, про ребенка правда, и мажору подкинули ребенка.

— Привет, – малышка солнечно мне улыбнулась, с любопытством глядя то на Горина, то на меня.

— Теперь веришь? Пчелкина, давай услуга за услугу, а? Я тебе деньги, ты мне штамп в паспорте и помощь в оформлении удочерения Марьяны, – нагло предложил Горин.

— Что скажешь?

Что я скажу?! Я во все глаза смотрю на заспанную очаровательную девочку, которую этот балбес догадался на парковке бросить. И на языке вертятся такие словечки, которые я от коллекторов слышала.

— Ты ребенка в машине оставлял, пока на парах был? – не выдержала я. — Совсем с ума сошел? И почему девочка выглядит так, будто ты ею полы мыл? Ну Горин! И почему я не удивлена?

Леша, кажется, смутился. И поделом! Блондинистое чудо выглядит отнюдь не чудесным образом: на голове воронье гнездо, одежда измята и художественно вымазана краской.

Да и одет ребенок как капуста: джинсы, платье, мальчишеские кроссовки…

— А что такого-то? Я ж мелкую запер, не на улице оставил болтаться, а в машине, – пожал мажор плечами. — В безопасности, вроде как.

Я лишь головой покачала.

— Вроде как. Все у тебя вроде как. Нельзя детей в машине оставлять, Горин! Даже собак нельзя, а детей и подавно.

— А где мне ее оставлять? С собой на пары брать? – поднял брови Горин. — Пчелка, не будь занудой. Поможешь мне? Бабки будут… только ты серьезно про два миллиона? Не загнула цену?

Нет, я и не собиралась соглашаться.

Папа, хоть и не очень удачливый человек, но научил меня не особо на мужчин рассчитывать. И не соглашаться на сомнительные сделки. Да и Горин – последний человек, с которым я могла бы себя представить, пусть даже и фиктивно. Но все же, на минуту я поверила ему про деньги, про то, что даст мне два миллиона, и мы с папой сможем жить спокойно, не боясь остаться на улице.

А он на попятный идет.

— Все с тобой ясно, Горин. Балабол ты! – я хотела развернуться, но мажор схватил меня за плечо.

— Эй, пчелка, не так быстро.