Чтобы прийти к пониманию, нужен конструктивный диалог, а не мой монолог. Иначе через неделю мы снова к этому вернемся.

— Нет. Я не думаю, что ты бы в таком случае поехал сразу ко мне, — рвано выдавливает она.

Ее затапливает сумасшедшая по своей силе смесь стыда за сомнения и удовольствия от надежды, которая вновь расцветает внутри нее буйным цветом. Никак не получается выровнять дыхание, а на лице эмоции отражаются пунцовыми красками. Прижимая щеку к плечу, потирая, прячет смущение.

Зря она по дороге пальто сняла. Вновь становится зябко.

— Я не пацан с рогаткой. У меня нет времени на игры, Яна. Интереса, впрочем, тоже. Будешь сомневаться, не сможешь доверять мне, вместо этого слушать других людей, сразу тебе поясняю, ничего у нас не получится. Если тебя что-то беспокоит, просто озвучь это.

Когда он замолкает, в салон прокрадывается напряженная тишина. И Шахина выталкивает из себя звуки, заставляя говорить, только чтобы не дать ей снова осесть между ними стеной непонимания.

— Я скучала… И, наверное, успела забыть, какой ты. Потому и усомнилась. А не должна была. Сейчас мне стыдно за свое недоверие.

По тому, как в одно мгновение яростно сжимаются его челюсти, понимает, что на самом деле вся эта ситуация для него так же неприятна, как и для нее.

— Это все? — спрашивает он, глядя перед собой в лобовое стекло. — Или есть еще что-то, что ты забыла? Не сделала?

— Что ты на мне обязательно женишься, — с нервным смешком шутит Шахина, чтобы обесценить неприятную для нее тему.

Принимая решения, Денис всегда думает о последствиях. Янка же рвется в будущее необдуманно, на скорости. И после этих слов ее голубые глаза горят ярче самых мощных уличных ламп.

Затягивает в себя с нетерпением и сумасшедшей жаждой сближения.

— А завтра? В силе? Целый день? — не скрывая волнения, уточняет она.

— Утром мне нужно заехать в офис. Подъеду за тобой где-то после одиннадцати. Успеешь выспаться.

— А мне не спиться, Денисочка. Отчего-то…

Она не говорит ничего особенного, а у него ощущение, что пустой желудок совершает сальто и обрывается в пустоту.

— Тогда займись лекциями и прочими делами, чтобы быть полностью свободной для меня эти два дня.

Ее щеки алеют. Пухлые губы растягиваются в счастливой улыбке.

— Ты по мне вообще-вообще не скучал? — спрашивает со свойственным ей одной задором.

Ему остается только удивляться, какие ресурсы она использует, чтобы так быстро переключаться между всеми этими эмоциями и состояниями.

Смотрит с выразительной надеждой. Размазывает своими эмоциями его привычную сдержанность.

Фальшь и уклончивость Рагнарин считает унизительным. И раз уж она в лоб спрашивает, отвечает.

Пылко ахнув, Яна перегибается через центральную консоль к нему. Зажмуриваясь, прижимается к его скуле лбом.