— Он вселяется в нее! Останови его, Никс! Останови его!

Никс лихорадочно соображал.

«Вселяется в нее. Девять месяцев».

Исходом из человеческих тел все завершается, понял он. А начинается в то время, когда все они впервые чувствуют, что перестали быть простыми людьми и превратились в нечто большее — в плоть и кровь, одушевленную всенаправляющей энергией Вселенной. Вспыхнули воспоминания его прошлой жизни: сад Беттины, серебристая вода, птица, летящая в вышине. Когда же произошло его собственное преображение? Он вспомнил Папашу Сент-Мишеля, лодку, отсутствие суши на несколько миль вокруг.

«Ты возник из воды, Никс, — сказал ему дед. — Из ничего».

Он все еще мог что-то сделать. Он все еще мог поглотить огонь. Попытка передвинуть пламя не удалась, а только распространила огонь между ними всеми. Но могли он вобрать огонь в себя? Сам?

«Никс. Из ниоткуда».

Мог ли он сделать это? Оправить огонь в себя, то есть в никуда?

Он шагнул через кольцо на другую сторону, чувствуя запах жженых волос и паленой кожи — своих собственных.

Сначала он закрыл Моргану и Мотылька, рвавшихся в кандалах, вытесняя их с мест и толкая к стене.

Он почувствовал, как они вспыхнули, как содержание их жизни перетекает в него: воспоминания Морганы, Мотылька, его собственные. Они отчаянно бились, но еще дышали. А он?

— Дай руку, Моргана! — услышал Никс искаженное до неузнаваемости хрюканье, в котором с трудом опознал голос Мотылька. Должно быть, он как-то освободил девушку.

— Идите. Ищите дневной свет, — прошептал Никс, ничего не видя из-за сплошной пелены света.

За спиной он почувствовал присутствие Блика, охваченного более сильным огнем.

С невероятным усилием Никс пожелал, чтобы бездна, заключенная в нем, всего лишь на миг разошлась, чтобы защитить остальных. Стоя на краю рокочущей реальности, он увидел, как Мотылек качнулся в сторону К. А. и принялся что-то делать с запястьем юноши, скованным наручником.

— Нив! — прокаркал Никс. — Заберите ее…

Он повернул голову и увидел ослепительно сияющего Блика. Потом в поле зрения вошел К. А., движущийся к Нив, тянущийся к ее руке. Больше Никс ничего не мог сделать. В попытке спасти Нив он выпустил их совокупную энергию, словно открыл ящик Пандоры.

И сам он был близок к концу. Смерть? Новала? Он не знал, каково это будет.

Именно этого и хотел Блик. Заманить их сюда, воспользоваться силой Никса… неведомой даже ему самому… а потом отшвырнуть в сторону. Он не выпустит его. Куда бы он ни шел сейчас, Блика он прихватит с собой. Ему оставалось лишь надеяться, что остальные найдут выход…

И что она услышит его.

— Ундина, — прошептал Никс. — Прикрой нас, Ундина.

О ней последней он подумал, прежде чем потерять сознание.