Старуха гневно метнула глазами и вдруг крепко схватила меня за полу пиджака:

- А ты шо у меня ракив покрав, га? На шо?

Как из-под земли, вокруг нас появилось много подозрительных дядек. Среди них был подходивший раньше с плетью.

Они переглянулись со старухой, как бы спрашивая, что нужно делать с нами. Страшный круг их сужался. Я похолодел, раки вывалились из моих рук.

Васька подступил к старухе:

Но старуха не отпускала. Брови ее нахмурились, зубы оскалились.

- Пусти его! - снова крикнул Васька, рванул меня из ее рук, и мы побежали...

Один из дядек подставил Ваське ногу, и он упал в снег, другой так ударил меня по шее, что я долго потом не мог повернуть головы.

Васька выкарабкался из снега. Усач в голубых шароварах схватил его за куртку, но Васька рванулся в сторону.

- Бежим скорее к дяде Митяю. Это бандиты.

Мы во весь дух пустились к Совету.

Дяди Митяя на месте не оказалось. Часовой послал нас в киноиллюзион.

Мы увидели его там на высокой лестнице, приставленной к стене. Переговариваясь с Надей, которая стояла у лестницы и держала коробочку с гвоздями, дядя Митяй прибивал красный лозунг: «Хай живе Радянська влада!»

Когда он слез, мы схватили его за руки и заговорили, перебивая друг друга.

Дядя Митяй засмеялся, тряхнул руками.

- Да постойте вы, говорите толком. Ну говори ты. - Он кивнул мне.

Я передохнул и рассказал то, что мы видели и слышали на базаре.

- Ты все сказал? - спросил он, улыбаясь.

- Все, - ответил я, опустошенный.

Он полез в карман и вытащил целую пачку желтых талонов.

- Вот, - сказал он, - у каптера хлеба получите и пообедаете в столовой, а насчет старухи не бойтесь, все будет хорошо. Идите.

Дядя Митяй послал на базар отряд красноармейцев, но они не нашли там ни старухи, ни подозрительных дядек.

- Убегли, - сказал мне шепотом Васька, - дядю Митяя надо охранять. Я буду все время ходить сзади него, а ты сбоку смотри.

Мы отправились в красноармейскую столовую. Там нам дали по целому котелку синего перлового супа и по куску хлеба из кукурузы. Никогда я не ел так много. Я даже облизал котелок. Еще можно было поесть, да, как говорил отец, брюхо не мешок, в запас не ест. Пришлось уходить от супа.

Под вечер, еще задолго до начала празднества, возле кино собралось много народу. А когда стемнело, подошел отряд красноармейцев с винтовками за плечами. Они громко пели:

Ты лети, лети, мой конь,

Когда они по одному стали заходить в помещение, подбежал Васька и схватил меня за руку:

- Иди. Будешь речь говорить.

- Как? - испуганно спросил я.

- Очень просто. У тебя отца убили, вот дядя Митяй и хочет, чтобы ты речь сказал...

Васька потащил меня через зал. Всюду на стенах горели шахтерские лампы, огарки свечей. Света от них было мало, зато потолок потемнел от копоти.