— Чего вылупился, придурок?! — рявкнула девушка.

В ответ молодой мужчина лишь ухмыльнулся.

Вредная девчонка не смогла бы его задеть, даже если бы плевалась ядом в лицо. Он был невозмутим, собран, настроен решительно. И никакие мелкие избалованные пигалицы не поставят уровень его профессионализма под сомнение. Тем более — с сегодняшнего дня Подгорный и его парни принимают «дела» у старшего поколения. Отец принял решение поселиться в глубинке, заниматься рыбалкой, охотой и личной жизнью. А ему, Фролу Подгорному, перепал весь бизнес охранного агентства «Змей». И Львовский значился самым важным клиентом в списке безопасников.

Таяна не плакала, скорее, полыхала праведным гневом. Как можно отбирать у нее любимую игрушку?! Как?! Еще и накануне такого дня! Дня, которого Тая ждала почти полгода!

И как теперь быть? Как убежать из дома и отделаться от «хвоста», если машина была для нее под запретом?

К тому же невозмутимость и спокойствие мужчины еще больше взбесило девушку.

— Стукач! — припечатала Львовская и вздернула два средних пальца вверх, красноречиво и без слов посылая парня в дальние дали.

Подгорный хранил гробовое молчание. Его лицо ничего не выражало. Как и взгляд. Но в мыслях Фрол, которому вместе с делами отца перешло и прозвище, ремнем тщательно и основательно прохаживался по ягодицам вредной девчонки и вымывал девичий рот мылом.

Дочь выскочила из кабинета. Роман Дмитриевич вздохнул. Ему в эту самую минуту не хватало присутствия Раттаны, которая была сейчас на тренировке. И как у Ратти получается находить общий язык с их взбалмошной, пусть и самой замечательной девчонкой на свете?

— Приставь к ней кого-нибудь, — распорядился Львовский, набрал номер телефона жены и еще раз вздохнул: — Кого-то, кто выдержит ее характер.

С руководством спорить нельзя. Но молодой человек предложил бы посадить девчонку под домашний арест, отобрать телефон, запретить видеться с теми мажорами, с которыми привыкла общаться Таяна.

— Боюсь, ребята не выдержат. Таяна Романовна сегодня не в настроении, — позволил себе высказаться Подгорный.

— Это точно, — усмехнулся Роман Дмитриевич, — Сам присмотри.

Подгорный примерно вот так и представлял свою дальнейшую работу. «Радость» в лице Львовской обещала быть незабываемой.

Терпение и профессионализм, Фрол! Терпение и профессионализм!

Горыныч покинул кабинет шефа, прикрыв за собой двери. Но прежде он услышал приятный голос жены Романа Дмитриевича. Этой женщиной он всегда восхищался и не переставал удивляться, как у такого чудесного человека родилось вот такое мелкое чудовище.

Мужчина с радостью сделал бы пару глубоких затяжек, но только вчера вечером поспорил с приятелями, что курить он бросает.

А свое слово Фрол привык держать.