— Да, Прохор дал четкие распоряжения. Вас охранять, Неверского отслеживать. Но, судя по взрыву, мы облажались, — Горыныч последние слова не проговорил, практически выплюнул.
Я отвернулась. Нет, нельзя сдаваться. Не время.
И с наступлением утра меня накрыло полное опустошение. Я хотела вновь ощутить себя маленькой девочкой. Крохотной и несмышленой. Услышать уверенный и твердый голос отца.
— Что с Неверским? — спросила я.
— Кто-то тщательно замел все следы. Но у меня есть спецы. Мы вышли на изготовителя. Других вариантов нет, — тихо доложил Игнат.
Я прекрасно знала, скольких трудов Горынычу стоило отыскать нужные следы. Но Игнат справился, нашел доказательства. А значит, войне быть.
— Ты поможешь мне? — спросила, взглянула на мужчину.
Все это время я старалась избегать цепкого взгляда. Вообще старательно прятала свои глаза. Боялась, что кто-то сумеет рассмотреть, как больно мне. Боль — это слабость. А сейчас слабость для меня — непозволительная роскошь.
В прессе появилась информация: Громов Михаил, владелец «МиГро», преуспевающий бизнесмен, погиб в автокатастрофе. Его водитель не смог справиться с управлением автомобиля на скользкой трассе.
О взрыве не было сказано ничего. Несколько фото с места аварии. Пара снимков безутешной вдовы и меня, наследницы всего состояния Громова.
Я позаботилась о том, чтобы все папины партнеры, компаньоны, друзья и просто знакомые узнали именно это: все имущество Громова отныне принадлежит мне — незамужней девчонке, не способной постоять за себя.
Я ждала Неверского. И знала, он появится, чтобы заполучить свой трофей.
Погребение прошло спокойно. Под предлогом плохого самочувствия я передала маму в заботливые руки врачей и отправила ее в клинику сразу же, как только закрытый гроб опустили в ледяную землю.
Бесстрастно и спокойно я следила за вереницей мужчин, желающих высказать семье погибшего свои соболезнования. Контингент был разным. Политики. Бизнесмены. Подчиненные. Авторитеты теневого бизнеса.
Среди первых сочувствующих ко мне подошел отец Неверского.
Стиснув зубы, я позволила себя обнять, расцеловать в обе щеки, похлопать по спине старческой ладонью. Я играла роль. Наверное, успешно.
Следующим был Влад. С великим трудом я не отбросила его рук. Сжимала кулаки, позволяя Неверскому прижимать меня к себе. Боролась с приступом тошноты, подкатывающей к горлу. И мысленно представляла, как мои кулаки будут врезаться в тело Неверского. Как я голыми руками вырву его поганое сердце и заставлю сожрать.
— Если тебе что-то нужно, я рядом, — грустно улыбался Влад.
— Все в порядке, — понадеялась, что голос звучит достаточно печально.
— Между нами были недопонимания, Русенька, — возобновил попытку Влад. — Но мы ведь друзья. Даже больше, чем друзья.
