Но сначала — разговор.

— Не вставай, полежи, — начал я, но встретившись с хмурым взглядом суровых глаз, поднял ладони, словно говоря: делай, как хочешь. — Хорошо! Я буду просто говорить, а ты послушай. В конце концов, мы взрослые люди.

— Ну, давай, взрослый человек, — усмехнулась Руслана. — У тебя десять минут. А потом я вызову охрану.

— И адвоката не забудь, солнышко, — ласково проворковал я.

Руслана вздернула бровь. И тут я в который раз убедился, что, несмотря на всю ершистость, колючки, пощечины и бранные эпитеты в мой адрес, Руся в душе похожа на нежный цветок. В точности как те, что собирала ее мать Эмма Петровна. И хрупкую душу моей девочки скрывала плотная скорлупа, похожая на колбу. Сейчас эта скорлупа давала трещину. А Руслана всеми силами пыталась ее склеить, собрать заново, закрыться от меня.

— Итак, Руслана Михайловна, мы встретились пять лет назад. Да, я был сволочью и придурком, не распознал тогда, какое ты у меня чудо. Но судьба улыбнулась мне. Послала мне тебя еще раз. Вероятно, нет, я на сто процентов уверен, что не заслуживаю тебя. Но мы женаты. Я люблю тебя. Пусть ты и не веришь моим словам, но люблю, — говорил я спокойно, не сводя взгляда с равнодушных глаз.

— Девять минут, Реми! — процедила Руслана бесстрастно, словно диктор, вещающий о прогнозе погоды.

— Я не знаю, как именно Ракель умудрилась прислать тебе фото. Но Глория, мой агент, это выяснит. Опровержение уже появилось, — рассказывал я.

— Восемь, Реми! — цедила Руслана.

Мне хотелось ее встряхнуть. Почему она не слышит то, что я хочу ей сказать?! Я ведь ничего не скрываю! Я перед ней душу открываю!

— Ты ведь никогда меня не простишь? — повысил я голос, шумно выдохнул. — Черт! Руся! Да, я идиот! Кретин! Тупица! Я усомнился в том, что ребенок мой. Да всего на секунду! Но я реально считал себя бесплодным. Еще год назад так и было. Ну что мне сделать, чтобы ты поверила?

— Семь, Реми! — продолжала отсчет Руслана.

— И шанса не дашь? — нахмурился я. Черт! Вот ведь вредная девчонка!

— Шесть минут, Реми, — пробормотала Руслана, а потом невесело усмехнулась, наконец, поддавшись эмоциям: — Сколько таких Ракель у тебя было, Прохор? И сколько баб еще будет?

— Ты слышишь, что я тебе говорю, Руслана?! — терял терпение я. — Ты одна важна для меня! Только ты! Ты носишь на пальце кольцо моей матери, а под сердцем — моего ребенка! Ты мою душу отобрала! Я с ума схожу, когда не вижу тебя больше суток! Какие могут быть бабы, Руслана?!

— Пять, Реми! — словно палач перед казнью, продолжала вести отсчет Руслана.

Да плевать! Плевать на все и всех! Как мне иначе доказать свои чувства, если она даже слушать не хочет?!

— Успеем! — рявкнул я так, что Руслана вздрогнула. Еще не хватало, перепугать ее до смерти.