Понимала, что слезы — удел нежных барышень. Но, черт подери этого Реми! В его присутствии я становлюсь слабой.

— Я уволился. Я больше никогда и ни перед кем не буду раздеваться. Даже на пляже. Буду ходить в скафандре. Хочешь? — разобрала я хриплый шепот сквозь свои рыдания. — Буду «удавку» носить. Выкину свой загранпаспорт, чтобы мне больше не продавали билетов на самолет. Хочешь?

— А вот и хочу! — шмыгнула я носом. — И скафандр! И «удавку»! И сотру твой профиль из соцсетей!

— Я на все согласен, родная, — не раздумывая, заявил Реми. — Ты, главное, будь рядом.

— Я подумаю, — выдохнула я. — Но ребенка не отдам!

— Мне ребенок нужен в комплекте с тобой, — хрипло рассмеялся Прохор. — В полном комплекте. Включая венчание, смену фамилии, уютное семейное гнездышко с кучей детских комнат и лохматым псом.

— Все-таки хочешь стать Громовым? — нервно хохотнула я.

— Хочу, чтобы ты стала Аркон-Реми, — раздалось приглушенно в мою макушку. — Черт! Как же давно я тебя не обнимал!

— Ты и сейчас меня не обнимаешь! — возразила я, но даже не пошевелилась, когда широкая ладонь коснулась моих щек, чтобы стереть слезы.

— Я люблю тебя, Русь! — уверенно произнес Прохор, легко и твердо, словно давным-давно решил для себя эту головоломку.

— Сочувствую, — упрямо отвела взгляд, но мои ладони разжались сами собой. — Никаких судебных процессов, Реми! Понял?

— Понял, — соглашался Прохор.

— И мой ребенок останется со мной! — вновь высказала свои условия.

— Наш ребенок, Русь, наш! — подчеркнул Реми, обхватил ладонью мой затылок и принялся короткими поцелуями покрывать мои щеки, лоб, кончик носа.

Я была на расстоянии одного миллиметра от того, чтобы позорно сдаться и рухнуть к его ногам. Обида притупилась. А глубокий завораживающий голос и жадные прикосновения Реми сделали свое подлое дело. Я хотела моего мужчину. И ничего не могла с этим поделать.

Скорее всего, я буду гореть в аду за все те мучения, которые причинил любимой девушке. Но иначе я не мог поступить.

Руслану нужно было вытолкнуть из того кокона ледяного безразличия, в который она заперлась. И никакие уговоры не помогли бы. Могли сработать только резкие и кардинальные меры. Вроде угрозы судебным процессом ей и самому Громову. Руся не позволила бы навредить своим близким.

Байка про несуществующее заявление сработала. Руслана вспыхнула, точно вулкан. И сейчас, в это самое мгновение, в моих руках была та Руслана, которую я люблю. Моя Русенька с буйным и дерзким нравом. Моя женщина, которая каждый раз отвечала на прикосновения настолько пылко и самозабвенно, что я забывал даже собственное имя.

— Ненавижу тебя, Реми! — выдохнула Руслана.

Но ее тело уже трепетало под моими пальцами, прогибалось и стремилось быть ближе ко мне.