Проданная

Ступайте и помните, что императорский дом благоволит вашей семье.

Я поклонилась и вышла за дверь. Не глядя, следовала за гвардейцем. Я сама не понимала, что ощущала. Уже не было тревоги, волнения. Меня охватило необъяснимое чувство, которое я не сумела бы описать.

И я почему-то знала, что слова, сказанные старой императрицей, должны остаться только между нами. Как большая тайна.

Я вернулась в комнату, Квинт дергался, как на иголках:

— Наконец-то! Нас ждут.

Мы пошли за гвардейцами чередой очередных коридоров, остановились перед дверями с императорским гербом. Нянька, наконец, передала мне ребенка, как было положено для церемонии. Грат не спал, разулыбался на моих руках.

А я снова вглядывалась в его огромные глаза — сейчас мне это казалось особенно важным. Я отчетливо различала сиреневые блики, кто бы что мне не говорил.

Квинт сжал мой локоть, ободряя. Едва заметно кивнул.

Я кивнула в ответ.

Двери открылись, и я услышала сильный голос распорядителя:

— Высокородный Квинт Мателлин, высокородная Лелия Мателлин, высокородный Грат Мателлин, обретающий имя.