Все той же комнаты, в которой я жила и раньше. Только тогда она не была тюрьмой, тогда он любил меня, а сейчас от этой любви ничего не осталось. Только ненависть и опустошение.
Мне до сих пор не показали детей, и я изнывала от того, что так и не знала, как Аш поступил. Неужели он накажет меня именно этим? Болью детей, за то, что не от него, за то, что люблю своего сына от другого мужчины. Господи, я даже не помню своей беременности, родов, не помню, как он был зачат. Но разве мне кто-то поверит? Фиена уже казнил, обвинив в предательстве, которого тот не совершал, и я могла оплакивать инкуба без слез и причитаний. Внутри. Про себя. Он пострадал из-за меня, потому что заботился обо мне, а я не смогла даже помешать казнить его. Как же я боялась, что теперь гнев Аша выльется на Ариса. Тогда лучше бы убил меня сразу, я не могу больше мучиться и ждать, я схожу с ума в четырех стенах. Наблюдать за тем, как восстанавливают Огнемай, как ведут строительные работы, пригоняют товар и рабов, как по вечерам устраивают пьяные вакханалии, празднуя победу, в которой я принимала участие, к которой я вела их долгие годы, а теперь не имела к ней никакого отношения. В чем он обвинит меня? Какой ярлык повесит, чтобы оправдать свою жестокость? Измены слишком мало…Боже! В чем я себя убеждаю. Ашу не нужна причина, чтобы превратить мою жизнь в Ад. Мы ведь сейчас говорим о единственном и полноправном правителе Мендемая.
Мне хотелось выть от отчаяния, боли, обиды. Я спрашивала слуг о детях, но они безмолвствовали, я передавала записки Тиберию, но и он не отвечал на них, или они не доходили до адресата. Меня словно нет, не существует и никогда не существовало.
Говорить не с кем и просить не у кого, и тогда я решила, что перестану есть. Какая раз ница, если он и так собирается казнить меня? Изощренно и медленно, а так это будет быстрее.
Я не ела три дня. Служанка приносила мне еду и уносила полные тарелки. На четвертый у меня уже не было сил, я просто лежала на постели и смотрела в одну точку. Я знала, что Ашу докладывают обо мне. Возможно, это тоже элемент войны со мной – сломать. Доказать, что я все равно не выдержу, но в таком случае он плохо меня знает. Я способна выдержать и не такое. А потом мне становилось страшно, что ему все равно, и если я умру, кто позаботится об Арисе, что будет с моим мальчиком, когда меня не станет?
К вечеру желудок скручивали голодные спазмы, а выпитая вода вызывала тошноту. Я истекала холодным потом и лежала на кровати. Вытерпеть. Совсем немножко. Не смотреть на тарелку с пищей, не сдаваться, иначе все действительно напрасно.
В дверях повернулся ключ и снова зашла служанка, она долго смотрела на меня и на секунду мне даже показалось, что в ее глазах блеснула жалость.
– Повелитель просил вас подойти к окну.
