Чтобы так спеть, не надо обладать особым талантом, даже голос не нужен. Достаточно просто повторять мотив. Так смогла даже я.
Поначалу пела топорно, неумело, но потом все уверенней и громче. Звуки полились из меня будто сами по себе. Песнь пронзила меня насквозь. Она лилась не только из моего рта, она волнами проходила через все мое тело и покидала его мощным зарядом магии, который я вкачивала в Аршера. Еще и еще.
Это было непросто. На это требовалось огромное количество сил. У меня на лбу выступила испарина, колени дрожали, во всем теле ощущалась слабость, какая бывает, когда резко падает сахар. Но я игнорировала все симптомы. Вот спасу Аршера, тогда и отдохну.
Я пела и, не моргая, вглядывалась в лицо Аршера в поисках признаков выздоровления. Вот его бледные от кровопотери щеки покрыл легкий румянец, муж задышал глубже, его ресницы задрожали. И наконец спустя, как мне показалось, целую вечность Аршер открыл глаза.
Глава 44. О том, что нужно уметь держать себя в руках
Аршер вернулся практически с того света. На него это подействовало как удар дефибриллятора.
— Ох! — он резко выпрямился на козлах, невольно оттолкнув меня.
От неожиданности я сменила ипостась на человеческую и, потеряв равновесие, начала заваливаться назад. Я бы непременно упала, не схвати Аршер меня в последний момент за руку и не дерни на себя.
В результате я повалилась не назад, а вперед — прямиком на мужа. Наши лица оказались менее чем в сантиметре друг от друга, дыхание переплелось, и меня захлестнули эмоции.
Слишком сильно я перенервничала, слишком много истратила сил, слишком испугалась потерять мужа. Если до этого я еще держала себя в руках, сосредоточившись на том, чтобы спасти Аршера, то теперь, когда опасность миновала, меня накрыла самая настоящая истерика.
Я плакала и смеялась одновременно. Целовала Аршера — глаза, щеки, губы — и шептала:
— Любимый, родной… живой…
Затем неожиданно вспомнила, что мы вообще-то в ссоре, и настроение резко сменилось на противоположное:
— Гадина! — я ударила Аршера по плечу. — Сволочь! Я чуть инфаркт не заработала, думая, что ты погиб. Из-за кого я так переживала? Из-за мужчины, которому на меня плевать. Из-за чудовища, которое заставляет других страдать…
Я говорила и молотила Аршера кулаками по груди. Злость придала мне сил. Усталость после применения Дара как рукой сняло.
А еще я, не переставая, плакала. Слезы сами катились из глаз, я не могла их остановить. Стресс требовал выхода, иначе бы сердце в самом деле не выдержало.
Аршер перехватил мои руки за запястья и прижал их к своей груди.
— Мне больше нравилась первая часть, — сказал он. — Та, что про любимого.
— Ты только это услышал? — Я сдула упавшие на лицо волосы.
— Это самое важное, — заявил он.
