А толку? Противник, которого принял Сектор, все равно выследит с собаками и догонит…

Он пальнул в сторону пулеметчика, выкатился из-под сарая и со всех ног бросился к крыльцу небольшого дома. Добежав, рванул дверь. Тоже заперто.

— Стоять! — рявкнул кто-то за спиной. — Оружие на землю!!!

Данила обернулся. Его держал на мушке бугай с покрытым шрамами лицом, тот самый, которого он уже видел. Одного глаза у бугая не было, что не мешало ему уверенно выцеливать врага из старенького, но надежного карабина «Вепрь».

— Стою, — сказал Данила, тяжело дыша.

— Оружие брось, велено! — заорал одноглазый, и в эту самую секунду Лазебный, выскочив из-за склада, снес ему пол головы короткой очередью.

Собаки с лаем приближались. Данила, быстро вскарабкавшись по боковой стене дома на крышу, встал на одно колено и принялся стрелять одиночными, быстро поворачивая ствол. Раздалось пыхтение, на крышу влез Лазебный и залег рядом, сразу открыв огонь. Внизу бешено заорал Нечипоренко, донесся звериный рык. Не успел! Лазебный вскочил было, но когда над самой головой просвистели пули, снова лег.

Данила тоже упал на брюхо.

— Бегите, я их задержу! — прохрипел Нечипоренко.

— Уходим, — скомандовал Данила. — Вперед!

Они с Лазебным спрыгнули с крыши, пронеслись между сараями, выстрелами завалив двух бешено лаявших псов, залезли на тот сарай, что стоял возле ограды, и, с разбега перемахнув через забор, провалились в вязкую жижу по бедра.

Лазебный приземлился удачнее, помог Даниле выбраться из трясины. Оборачиваясь, кинулись прочь от лагеря. Вот спрыгнул Нечипоренко, пальнул для острастки и бросился бежать. Не успел Данила обрадоваться, что боевой товарищ жив, как тот, раскинув руки, упал ничком.

Презревая опасность, капитан рванул к Нечипоренко, Лазебный его прикрывал, стреляя наугад. Распластавшись рядом с телом Нечипоренко, Данила нащупал пульс на сонной артерии — прапорщик был мертв.

— Уходим через болото! Враги пустят собак, вода собьет их со следа. Быстро!

— В топь затянуть может! — Лазебный побежал за капитаном.

Залаяли собаки — так и есть, погоня. Астрахан обернулся, но в полутьме и тумане было не разобрать, открыта ли калитка.

Они двигались вперед, в белесое марево, где могло прятаться что угодно. Без проводника — хана. Но лучше самим попытаться, чем рассчитывать на предателя.

— Твою мать! — взревел Лазебный, когда из-за холма к нему метнулась четвероногая тень и легко сшибла здоровенного спецназовца на землю.

«Хеклер» отлетел в сторону, а тень, оказавшаяся огромной рыжей псиной неизвестной Даниле породы, поставила лапы на грудь Лазебному и злобно ощерила клыки. Данила вскинул «винторез».

Осечка! Нет времени устранять.