В том же направлении летела стая возвращавшихся к далекому берегу морских птиц. Пеликаны то и дело ныряли за добычей, и солнце поблескивало на их огромных крыльях.
Я потянула Джейми за рукав и указала на них.
Продолжить не удалось: раздался грохот, весь мир взорвался чернотой и огнем, и я оказалась в море. Изумленная, наполовину оглушенная, я барахталась в темно-зеленой воде, а нечто, обернувшееся вокруг ног, упорно тянуло меня в глубину.
Отчаянно забившись, задергав ногами в попытке высвободиться, я, едва вынырнув, принялась озираться в поисках хоть чего-нибудь плавучего, за что можно было бы ухватиться. Бревна, доски, любого благословенного куска дерева, способного удержать меня на волнах.
Темная тень проскользнула, будто тюлень, под поверхностью воды, и в шести футах от меня вынырнула, отфыркиваясь, рыжая голова.
— Держись! — крикнул Джейми.
Всего в два гребка он подплыл ко мне и, поравнявшись с куском дерева, за который я держалась, нырнул в глубину. Меня сильно дернуло за ногу, я ощутила острую боль, но в следующий миг поняла, что нога освободилась и ничто уже больше не тянет меня ко дну. Джейми вынырнул снова, по другую сторону обломка рангоута, за который, глотая воздух, ухватился и сам, сжав мои запястья. Теперь мы вместе покачивались на мягких волнах.
Нашего корабля нигде не было видно. Неужели он пошел ко дну?
Меня накрыло волной, и Джейми на время пропал из виду. Я затрясла головой, отфыркалась, проморгалась и увидела его снова. Он улыбнулся мне, хотя улыбка получилась напряженной, и еще сильнее сжал запястья моих рук, не выпускавших спасительную деревяшку.
— Держись крепче! — снова прохрипел он, что я и делала: цеплялась за корявую, царапавшую руки деревяшку, как за величайшую драгоценность.
Волны несли нас вместе с обломками кораблекрушения, ослепляя брызгами. Иногда мне открывался вид далекого берега, иногда же я не видела ничего, кроме бескрайних морских просторов. А когда волна захлестывала с головой, то ничего, кроме воды.
Что-то неладно было с моей ногой: полное онемение время от времени прерывалось уколами резкой боли, и перед моим мысленным взором предстала страшная, зубастая акулья пасть. Уж не схватило ли меня за ногу какое-то морское чудовище? Я уже воображала, как теплая кровь вытекает из страшного обрубка в холодную, соленую морскую воду, и меня охватила такая паника, что я попыталась вырвать у Джейми руку, чтобы ощупать ногу и проверить, не откушена ли она.
В ответ он прорычал что-то невразумительное, но мои запястья продолжал удерживать смертной хваткой. Тем временем парализующая волна паники схлынула и до меня дошло, что будь моя нога и вправду откушена, я уже давно лишилась бы сознания.
Правда, дело, похоже, к тому и шло.
