Он всего лишь хотел немного побыть наедине с самим собой, желательно верхом, но был слишком джентльменом ( несмотря на утверждения своей сестры) и не мог бросить леди в беде.

— Что— то не так? – участливо спросил он

— Боюсь, я подвернула ногу – сказала она и вздрогнула, пытаясь снять ботинок. – Я шла и…

Девушка несколько раз моргнула

— Вы – лорд Барвик.

— Совершенно верно.

Ее улыбка стала несколько натянутой:

— А я – сестра Лидии.

Шарлотта Торнтон чувствовала себя дурочкой, а она этого очень не любила. Нет, думала она, любой мог попасть в такую ситуацию, но она была очень этим раздражена, поскольку всегда считала, что здравый смысл был самой отличительной ее чертой.

Она вышла на прогулку, торопясь избежать толп довольно раздражающих гостей, которые вторглись в ее дом накануне свадьбы ее старшей сестры. Зачем Лидии понадобилось бракосочетание, засвидетельствованное пятьюдесятью незнакомцами, Шарлотта не поймет никогда. И это не считая тех, кто планировал прибыть в день церемонии.

Но Лидия этого хотела, или, вернее было бы сказать, этого хотела их мать. И , таким образом, теперь их дом был до отказа заполнен, как, впрочем, и дома соседей и все местные гостиницы.

Шарлота была не в себе от всего этого. Поэтому, прежде чем кто-нибудь ее успел бы остановить, чтобы попросить помощи в таких важных вопросах как качество шоколада, подаваемое герцогине Эшбурн, она поспешила прокатиться, сознавая, что только в этом будет ее спасение.

Когда она добралась до конюшни, оказалось, что конюхи отдали ее кобылу одному из гостей. Они утверждали, что сделали это по распоряжению ее матери, но это нисколько не улучшило ее подавленное настроение.

Таким образом, она зашагала по садовой дорожке вниз, желая лишь немного покоя и тишины, и оступилась, попав в кроличью нору.

Упав, она даже не сразу сообразила, что подвернула ногу. Лишь когда та на глазах стала распухать все больше и больше, стало необходимо срочно снять ботинок, что было нелегко, так как он был плотно затянут черным шнурком.

Единственной радостью в это утро было то, что не шел дождь, хотя с ее удачей в последнее время, не говоря уже о сером небе над головой, можно долго на это не рассчитывать.

Теперь ее спасителем оказался никто иной, как Эдвард Блэйдон, виконт Барвик, который должен через три дня жениться на ее старшей сестре.

По мнению Лидии, он был отъявленным повесой и абсолютно бесчувственным человеком – безразличным к нежным чувствам трепетных женщин. Шарлота не понимала, что из себя представляют нежные чувства, и очень сомневалась, что ими обладает, но тем не менее это говорило не в пользу виконта. Такое определение Лидии выставляло его грубым мужланом, почти что хамом. Совсем не тот вид джентльмена, который подходит для спасения девиц в беде.