Пульс нитевидный, дыхание слабое, кожа при свете фонарей казалась мертвенно бледной, на лбу — испарина.

Я схватил мобильный, быстро нашел нужный номер и набрал службу спасения:

— Мужчина-оборотень, жизнеугрожающее состояние, я — хирург Ярослав Князев, адрес…

— Яр, — прохрипел Алан еле слышно, и я склонился к нему. — На переднем сиденьи — документы… о расторжении твоего контракта…

— Ал, что с тобой? — потребовал я.

Он что-то пытался мне сказать, но вскоре начал хрипеть, и я уложил его на землю и пытаться реанимировать доступными мне способами, но тщетно.

— Ал! — рычал я, пытаясь стимулировать его сердцебиение. — Не вздумай умирать! Я еще не все тебе высказал! Не смей!

— Вам помочь? — послышалось от пункта, а потом совсем рядом: — Скорую?..

— Я вызвал… — собственный голос показался чужим. — Только уже поздно.

— И милицию, — машинально кивал я, глядя на застывшие глаза Алана.

Вой застрял в глотке, и я сцепил зубы.

— Ты, сволочь! — процедил я, сжимая кулаки. — Ты нажился на моем горе, а когда-то был лучшим другом! И вот так вот сдох после всего у меня на руках?!

Охранник опасливо ретировался, но я едва ли это отметил, оглушенный произошедшим.

— Яр! — послышался крик, и я вскинул взгляд, отчаянно всматриваясь в фигуру, спешившую ко мне от дома.

Когда она выбежала за пропускной пункт, ее озарило красно-синими всполохами машины скорой помощи. Она и врачи оказались рядом одновременно.

— Черт, Князев! — выдохнула Лара, подхватывая меня под руку, и я рывком прижал ее к себе, не отрывая взгляда от суеты врачей над телом Алана.

— Реанимация не дала результатов, — сообщал я им машинально.

— Яр, — шептала Лара, сжимая пальцы на моем плече. — Я когда увидела, что ты что-то делаешь с Аланом, так испугалась…

— Я не знаю, — растеряно прохрипел я, но руки сами потянулись к мобильнику, и через секунду я уже набирал Игоря.

Я не мог продолжать делать вид, что меня это не касается. Алан уже мертв, а мои ладони все еще мерзли от холода, который оставила его влажная грудная клетка. Все же понятие «бывший лучший друг» оказалось куда легче «мертвого лучшего друга». И умер он не своей смертью.

Наконец, гудки прервались, и я услышал голос Игоря:

— Слушай, — начал я сипло без приветствия, — у вас в больнице был какой-то тип из органов. Похож на оперативника, только выше статусом… Насколько я понял, вы ему доверяете…

— Что случилось? — подобрался Игорь.

— Моего друга убили…

Перевести дух не довелось. Только мне показалось, что можно немного выдохнуть, как все закрутилось с новой силой.

Поверить, что Алан Азизов мертв, до сих пор не удавалось. И не только мне. Ярослав был напряжен как никогда. Наверное, таким я видела его только в операционной. Но, в отличие от того времени, сейчас он не рычал на меня, а искал поддержки.